Как только Чарльз оказался лицом к фасаду церкви, все начали шептаться, и вскоре гомон улья вернулся.
Здесь были подводные течения, такие сильные, что Анна отчетливо чувствовала себя аутсайдером.
— Где Сэмюэль? — спросил Чарльз, смотря поверх ее головы на отца.
— Он входит в церковь прямо сейчас, — ответил Бран, не оборачиваясь. Но Чарльз оглянулся, как и Анна.
Мужчина, который шагал по проходу, был почти такого же роста, как Чарльз, с более грубыми чертами лица, как у Брана. И странно привлекательный, хотя и не такой красивый, как Чарльз.
Его темно-русые волосы небрежно подстрижены, но каким-то образом ему все равно удавалось выглядеть опрятно. В одной руке он держал потрепанный футляр для скрипки, а в другой — темно-синюю куртку западного покроя.
Когда он почти дошел до передней скамейки, то обернулся один раз, окинув людей взглядом. Затем посмотрел на Анну, и на его лице появилась необычайная милая улыбка, почти такую же улыбку она видела на лице Чарльза. Она не очень похожи, но в чертах лица и движениях имелось сходство.
Он сел рядом с Чарльзом, принеся с собой запах снега. Его улыбка стала шире, и он начал что-то говорить, но остановился, когда волна молчания прокатилась по толпе от задних рядов до передних.
Священник, облаченный в старомодную одежду священнослужителя, медленно шел по центральному проходу, держа на сгибе левой руки древнюю на вид Библию. Когда он добрался до помоста, в комнате воцарилась полная тишина.
Его возраст подсказывал, что он не оборотень.
— Добро пожаловать и спасибо, что пришли засвидетельствовать свое почтение нашему другу, — начал он церемонию. Священник осторожно положил Библию на подиум, открыл обложку с тиснением и отложил закладку.
Потом прочитал пятнадцатую главу первого послания Павла к коринфянам. И последний стих он произнес, не глядя вниз:
— Где, смерть, твоя победа?
Где, смерть, твое жало?
Священник сделал паузу, окидывая взглядом присутствующих, совсем как Чарльз ранее, затем просто сказал:
— Вскоре после того, как мы переехали сюда, Картер Уоллес пришел ко мне домой в два часа ночи, чтобы подержать за руку мою жену, когда у нашего ретривера появился первый выводок щенков. Он не стал принимать от меня плату, только ответил, что если бы брал деньги за то, что обнимает хорошеньких женщин, его назвали бы жиголо, а не ветеринаром.
Священник отошел от кафедры и сел на деревянный стул, похожий на трон, что стоял с правой стороны. Послышалось шарканье и скрип дерева, затем встала пожилая женщина. Мужчина с медно-каштановыми волосами сопровождал ее по проходу, поддерживая под локоть. Когда они проходили мимо ее скамьи, Анна почувствовала в нем запах волка.
Пожилой женщине потребовалось несколько минут, чтобы подняться по лестнице на кафедру. Она была такой маленькой, что ей пришлось встать на скамеечку для ног, оборотень положил руки ей на талию сзади, чтобы ее поддержать.
— Картер пришел в наш магазин, когда ему было восемь лет, — начала она хриплым, слабым голосом. — Он протянул мне пятнадцать центов. Когда спросила его, за что это, он признался, что за несколько дней до этого они были в магазине с Хэммондом Маркхэмом, и Хэммонд украл шоколадный батончик. Я спросила его, почему он, а не Хэммонд принес деньги. Картер сказал мне, что Хэммонд не знал об этом. — Она засмеялась и вытерла слезы со щек. — Он заверил меня, что это были деньги Хэммонда, которые Картер украл из его копилки тем утром.
Стоявший рядом с ней оборотень поднес ее руку к своим губам и поцеловал. Затем поднял ее на руки, несмотря на протесты, и отнес обратно туда, где они ранее сидели. Это были муж и жена, а не внук и бабушка, как могло показаться многим.
Анна вздрогнула, внезапно безумно обрадовавшись, что Чарльз такой же волк, как она, а не человек.
Другие люди вставали и рассказывали новые истории или читали стихи из Библии. Многие плакали. Эти люди любили Картера Уоллеса, или как многие называли его доктор Картер Уоллес, поскольку он был городским ветеринаром.
Чарльз вытянул ноги перед собой и склонил голову. Рядом с ним Сэмюэль рассеянно тер бок потрепанного футляра скрипки.
Анна задумалась, на скольких похоронах они присутствовали, скольких друзей и родственников похоронили. Она проклинала свое нестареющее, регенерирующее тело раньше, из-за него было чертовски трудно совершить самоубийство. Но напряжение в плечах Чарльза, ерзание Сэмюэля и спокойствие Брана подсказали ей, что имелись и другие причины, которые делали бессмертие проклятием.
Она задумалась, была ли у Чарльза раньше жена. Человеческая жена, которая постарела и умерла. Как бы она сама себя чувствовала, если бы люди, которых знала с детства, состарились и умерли, а у нее так и не появились седые волосы?