Выбрать главу

— Зачем нам идти к заднему входу? Я думала, мы должны пронаблюдать за нападением, а потом выследить преступников.

— Нападение на Городской Суд было прикрытием для грабителей, — объяснил я. — Фактолы считают, что все атаки совершались лишь для отвода глаз; и сейчас мы идем проверить, не хотят ли воры снова сбежать.

— Но как отличить их от остальных? — удивилась она. — За утро внутрь вошло как минимум три процессии. Стоило им услышать такой сильный взрыв у главных ворот, как все они наверняка бросились к другому выходу.

— Будем смотреть в оба и надеяться на лучшее, — ответила Уна, удостоив меня многозначительного взгляда. Она по-прежнему пыталась сохранить в тайне информацию о гит'янки и гитзерае, хотя и не понятно, с какой целью. Может, Законникам нравится знать то, чего не знают другие?

* * *

Кирипао скрывался за углом самой крайней пристройки. Когда мы к нему подошли, он вежливо склонил голову и прошептал:

— Из этих ворот выбежало очень много народа, но я не нашел ни в ком ничего необычного. Я имел вольность произнести заклинание обнаружения магии, но ничего существенного у сбежавших не оказалось.

Интересно, каким он видит магический свет, который от нас исходит. Посох Уны, наверное, ярко сияет, а доспех Ясмин излучает жар. Что до меня, то в кармане я хранил светящийся камень, а про рапиру и говорить нечего; учитывая, сколько отец заплатил за наложенные на нее чары, в глазах Кирипао она должна сверкать, словно задница птицы феникс.

— Кэвендиш! — прошипела Уна прямо мне в ухо. — Не стой как столб. Ищи в толпе знакомые лица.

Я выглянул за угол и увидел десятка два жителей города, столпившихся посреди улицы. Большинство из них участвовали в похоронах и носили одежды соответствующего представлениям о трауре той или иной культуры цвета: черного, белого и реже кроваво-красного. Горстка Упокоенных в серых мантиях пыталась успокоить толпу. "Нет никаких причин для волнения", — донеслось до меня в тот момент, когда дым от горящих домов застлал купол Мортуария.

Разношерстная толпа была обычной для Сигила: люди, бариавры, тифлинги, даже один гитзерай. Правда им оказалась женщина, невысокого для ее расы роста, ничуть не похожая на вора, которого я видел в Суде.

— А-а, — прошептал брат Кирипао. — Вот это уже интересно.

Он указал на группу, появившуюся из Мортуария. Все пятеро носили мантии Упокоенных, лица скрывались под низко надвинутыми капюшонами.

— Чувствуешь магию? — спросил я. Кирипао кивнул.

— Пятеро против четверых, — пробормотала Уна. — Если они разбегутся, у нас возникнут проблемы. Значит так… я беру на себя первого, Кирипао — второго, Ясмин — тебе третий. Если последние двое разделятся, Кэвендиш, решай сам, за кем идти.

Первая пара спустилась вниз по ступеням и встала, внимательно оглядываясь по сторонам. В этот момент, несмотря на тень от капюшонов, мне удалось различить лица — это были те самые гит'янки и гитзерай, что ограбили кабинет Уны.

— Это они, — шепнул я. Тем временем, воры вышли на дорогу и поспешили в противоположную от нас сторону.

— За мной, Непредсказуемый брат, — позвала Кирипао Уна. Не дожидаясь ответа, она выскользнула за угол на улицу, устремилась к ближайшей похоронной группе и затерялась в ней. Кирипао последовал за Уной, а мы с Ясмин сосредоточили все свое внимание на оставшихся врагах.

Закутанная в мантии троица немного помедлила, проводив взглядом гит'янки и гитзерая, затем спустилась вниз и направилась к толпе. Что-то странное было в их походке, в том, как они пытались держаться тени купола Мортуария, в том, как угрожающе раскачивали руками — как обезьяны или как…

— Юстас, — пробормотал я.

— Что? — переспросила Ясмин.

— Неважно, — ответил я. — Ты ведь жрица, верно?

— Мой официальный титул — Служительница Энтропии.

— В другой раз объяснишь, что это означает, — перебил я. — У тебя есть власть над нежитью?

— Энтропия — не какой-то там бог, охраняющий от призраков и упырей, — возмутилась она. — Это великая сила природы. Мы считаем себя оборотной стороной друидов. Те в знак веры ухаживают за деревьями, а мы их по той же причине рубим.

— Уверен, вы с друидами их уже просто достали, — сказал я, — но сейчас меня больше интересует клирик, который может приказать этим тварям… ну все, началось.

Троица вошла в толпу и сбросила мантии с шипением, полным ненависти ко всем окружающим. Как я и подозревал, это были умертвия, как один похожие на нашего посыльного, Юстаса — воскресшие мертвецы, вооруженные смертельно острыми когтями. Судя по всему, им надлежало прикрывать отход воров.

Завидев нежить, народ заорал и бросился врассыпную. Какая-то женщина споткнулась и растянулась на мостовой, визжа от ужаса. Одно из ближайших умертвий тут же бросилось к ней и схватило ее за запястье, взрезая кожу когтями. Там где они касались плоти, мышцы съеживались прямо на глазах, а кожа ссыхалась, туго обтягивая кости. Тварь ликующе зашипела, отпустив жертву. Бесполезная конечность с глухим стуком упала на камни.

— Ты что вытворяешь? — вскричал Упокоенный, стоявший неподалеку. На вид ему было лет за сорок, обе его щеки покрывали татуировки в виде красных спиралей. Он зашагал прямо на умертвие и встал напротив него, уперев руки в бока, словно разгневанный учитель, заставший нерадивого ученика за шпаргалкой.

— Немедленно возвращайся обратно, — произнес он. — Подобное поведение недопустимо.

Тварь склонила голову набок, внимая ему с большим интересом… и вдруг резко выбросила руку вперед, растопырив пальцы. Когти прорвали мантию Упокоенного и вошли глубоко в его грудь, словно пять крадущих душу кинжалов. Упокоенный лишь раскрыл рот. Внутри него что-то с мучительным стоном затрещало — так трещит палка перед тем, как вот-вот сломаться. Хрустнуло ребро, затем еще одно и еще. Они ломались с такой страшной силой, что обломки вспарывали грудь несчастного вместе с одеждой.

Лицо чудовища окатил фонтан крови. Облизнув губы, умертвие подождало, пока его смертельная хватка не вытянет из жертвы все жизненные силы, превратив человека в бесформенную груду плоти, ощетинившуюся сломанными костями. Затем оно отшвырнуло тело Упокоенного к стене Мортуария, где оно со стуком упало на землю.

— Не может быть! — прошептала Ясмин.

— И давно ты в Сигиле? — поинтересовался я. — Здесь может быть все.

— Но ведь Упокоенные заключили с нежитью договор — Перемирие Смерти. Умертвия и другая нежить никогда не нападают на Упокоенных первыми.

— Я-то о Перемирии знаю, — сказал я, — но вот те твари, похоже, нет.

— Кто-то играет с установленным порядком вещей, — уже не шепотом сказала Ясмин. — Кто-то хочет нарушить…