Резерв рос одновременно с концентрацией, мощно заполняя тело и разум. Разум в котором замерли только нити Паучихи. Ничего более.
— Во славу, — прошептала она и отпустила всю свою силу одной короткой фразой «Аггъере-а-та». Банальное и простейшее заклинание очистки от ненужного, и этим ненужным стала магическая паутина, сплетённая древним существом.
Мощь старой формулы развернулась подобно той, которую мог бы выплеснуть лучший боевой маг. Нет, не просто лучший, а на пике своей силы.
Магия рванулась, впитываясь в дрожащие нити, уходя по всем залам и коридорам, съедая их, сгрызая подобно жукам-древоточцам, добравшимся до долгожданной пищи.
Паучиха не поняла, просто почувствовала, как осыпается пылью её драгоценная сеть. Паутина исчезала вместе с клейкой слизью, отпуская на волю магию, которую не успело поглотить древнее существо. Жуткий вопль потряс подземелье, но выпустить новые нити взамен исчезнувших она не успела — Рейн снова взметнул смертоносные крылья, впиваясь в её лапы и тело.
Побледневшая почти до синевы, Нитка тяжело осела на бок, а потом и вовсе потеряла сознание. Выплеснув одним махом всё, что у неё было, отдав даже частицу собственной жизни ради спасения того, кого она и в самом деле любила, теперь уже не могла справиться с накатившей слабостью от потери силы.
Жизнь едва теплилась, поддерживаемая магией брачного браслета.
Со всех сторон послышалось угрожающее шуршание — пауки бежали, чтобы защитить свою повелительницу. Их встретил огонь, взвившийся из рук Феникса. Подпитываемый яростью отчаявшегося демона, он полыхал так, что они сначала попятились, но потом снова кинулись в атаку. Сразу. Все. Скопом и со всех сторон.
Бешено ревя, взметнулось пламя, окутывая смертельным жаром подбирающееся воинство. За спиной Сиверна плели свой узор крылья служителя Смерти.
Паучиха выла, стремясь освободиться от сетей. Осыпающаяся паутина выпустила из себя скопленную магию, возвращая братьям их силу.
Древнее существо упиралось, не желая прощаться с жизнью. Один рывок и оно вцепилось жвалами в грудь Рейна. И это движение стало ошибкой, Мать пауков подпустила к себе врага на расстояние вытянутой руки. Нет, даже меньше. И теперь верховный лорд-герцог мог пить её жизнь не только своими крыльями, спеленавшими уродливое туловище чудовища, но и ладонями.
Демон уступать не собирался, жизни его родственников угрожали, а такого в семье не прощал никто, и никто никогда не отступал назад.
Серебристые волосы стали белёсо-прозрачными, Чёрный рисунок татуировок на лице словно ожил, нервно перетекая ниже. По стенам пещеры появились первые зеленоватые сполохи потустороннего огня. Старший демон отдавал себе отчёт в том, насколько опасна Паучиха и не медлил, открывая себе путь в чертоги.
Мертвенный пламень торжествующе взвился, почуяв стоящую жертву, намного более сильную, чем каменные ресы. Древнее существо могло дать много для царства Владычицы. Вой Матери Пауков перешёл в сдавленный хрип. Ещё мгновенье, и она начала осыпаться мелким прахом.
Одновременно потух и огонь Сиверна. Покачиваясь от схлынувшего напряжения, он кинулся к распростёртой на полу пещеры жене.
— Отпускаю, — ладонь верховного лорда-герцога будто придавила пламя потустороннего царства. Зеленоватые языки дёрнулись и начали медленно просачиваться вниз, подчиняясь воле Повелителя смерти.
— Не могу понять что с ней, — бормотал средний демон, снова и снова проводя трясущимися пальцами по лицу Аниты. — Сердце ещё бьётся, но она словно неживая. Милая, умоляю тебя, очнись…
Рейн тяжело встряхнулся, переходя в полуоблик. Крылья втянулись, отдав поглощённые жизни и магию потустороннему пламени. Снова разметались по плечам чёрные как смоль волосы. Только один глаз оказался изуродован ужасными рубцами.
Он присел рядом с невесткой, прислушиваясь к отголоскам её жизненной силы.
— Она жива и будет жить и дальше, но магии в ней больше нет. Ни крупицы. Прости, но твоя супруга выжала себя практически досуха, не оставив себе даже крохи для возможного восстановления.
— Пусть, пусть… пусть без магии, но только она живёт, — прошептал Сиверн. — Пусть только живёт, моего века жизни хватит на двоих.
Ярким золотом вспыхнул брачный браслет на руке Нитки, разливаясь светом по её кисти… локтю… Вслед за этим свечением кожа меняла мертвенно-серый оттенок на живой, пусть и бледный.