Выбрать главу

Это место было создано для умиротворения и спокойных раздумий, перемежающихся суровыми тренировками. Однако все больше времени Совет джедаев посвящал решению сложных вопросов политики и преодолению масштабных последствий затянувшегося на многие десятилетия экономического упадка.

Республика не могла позволить себе уделять столько неспешного внимания созерцанию мира и обучению древним наукам. Надвигалось время активного противостояния, и многие силы собирались выступить против свободы и тех принципов, которыми руководствовались джедаи в своем ревностном слркении Сенату и Республике.

Это обстоятельство объясняло многое. Например, то, почему так много магистров и рыцарей было рассеяно по гибнущим окраинам Республики.

Но не объясняло, почему на губах сквиба Мэйса Винду застыла смущенная улыбка, когда он занял место председателя на разборе печального проступка Анакина Скайуокера.

Поистине, Оби-Вану Кеноби никогда не удастся понять всю глубину натуры Мэйса Винду. Многие заявляли, что самым загадочным рыцарем-джедаем был Йода, который учил скорее шуткой, чем примером, чаще загадкой, чем прямо высказанным непререкаемым фактом. Мэйс Винду, сколько его знал Оби-Ван, вел за собой собственным примером, строго выполняя все правила и основополагающие принципы, а не пророчески вещая откровения. Но он быстрее всех джедаев реагировал на удачную шутку и часто сбивал с толку самых выдающихся философов во время дебатов, заводя их в ловко расставленную ловушку.

В вопросах физической подготовки Винду был в числе самых сильных и выносливых, потому что двигался зачастую просто непредсказуемо. А порой его поддержка или яростный протест против каких-нибудь идей оказывались хитрой уловкой для достижения совсем иных целей.

Была у этого творчески настроенного сквиба одна причуда — он обожал логический анализ. Видимо, из-за этого он и был в звании магистра.

Декаденты-циники из сенаторского района, которые мало что знали о джедаях, считали их мрачными и косными хранителями затхлой устаревшей религии, лохмотьями потертой одежды, которую вот-вот сменит новый нарядный костюм, век хирургической точности и холодных непреложных фактов. Мэйс Винду напоминал всем, с кем встречался, что рыцари-джедаи — это живой, энергично развивающийся Орден, богатый внутренними конфликтами, обладающий живучестью, которую было очень трудно — некоторые утверждали, что просто невозможно, — уничтожить.

Оби-Ван и Анакин, как только они смыли с себя силикон и вонь мусорной ямы, поднялись по ступеням к древнему, но прекрасно работающему турболифту и затем — под самую крышу сияющей башни Совета. Предзакатное солнце щедро дарило свои лучи залу Совета сквозь широкие окна. Круглая комната была залита золотистым сиянием стареющего солнца, но его лучи не доставали Анакина, чье хрупкое тельце было заслонено от окна пустым креслом с высокой спинкой.

Сказать, что падаван был смущен, — значит не сказать ничего.

Оби-Ван, как учитель мальчика, стоял рядом с ним. Так было заведено, когда кого-нибудь из учеников собирались изгонять из Ордена.

Собрались четыре магистра. Остальные кресла остались пустыми. Председательствовал Мэйс Винду. Оби-Ван помнил несколько дисциплинарных слушаний со своим учителем Куай-Гоном Джинном, но ни одно из них еще не проводилось в такой напряженной атмосфере, какая бы беззаботная улыбка ни играла на губах Мэйса Винду.

— Анакин Скайуокер с нами вот уже три года и показал себя весьма способным учеником, — начал Мэйс. — Более чем способным. Блестящим, со способностями и энергичностью, и мы все надеялись увидеть, как они разовьются и будут взяты под контроль.

Мэйс встал и обошел парочку, и его туника слегка шуршала, когда он переставлял длинные ноги.

— Сила характера, — продолжил он, — это вызов, который падавану нужно преодолеть, потому что под этой маской может скрываться беспечное желание, которому недостает центра и цели. То, что кажется ярким в юности, тускнеет в зрелости и осыпается прахом в старости. Для джедая такая слабость непозволительна, — Винду остановился перед мальчиком. — Анакин Скайуокер, в чем твоя ошибка?

Оби-Ван шагнул вперед, чтобы ответить за мальчика, но Мэйс жестом остановил его, а глаза магистра вспыхнули предостерегающим блеском. Хотя палавана должен защищать его учитель, было ясно, что Совет этого не хотел.