Выбрать главу

В четвертом часу Старожил вдруг осоловел, расслабился и мигом потерял три тысячи. Тогда он встал, выдернул изо рта у задравшего нос Квасюка сигару и растоптал её в труху.

— Ты чо, старый? — сказал ему Назар, подергивая себя за длинный черный ус. — Это ж игра.

Квасюк ничего говорить не стал, а, не поднимаясь даже, потому что Старожил был коротышкой, как даст ему кулаком в нос. И пусть бухгалтер не был здоровяком, но приложил крепко. Главное, обидно.

Всё в голове у бедного Старожила смешалось, наложился, очевидно, и тот факт, что демиурги стёрли у него оперативную память. Короче, заревел он недуром, замахал кулаками, опрокинул бутылку с ромом, туда же свалил свечу. Ром попал на кучу бумаг, которую Борщ со стола смахнул на пол. Огонь занялся в секунды, комнату заволокло дымом.

Между тем Старожил, размахивая руками, попал по какому-то торчащему из стены рычагу. Где-то далеко-далеко приглушенно лязгнуло, и Назар, который затаптывал своими ножищами полыхающую бумагу, сказал замирающим голосом: «Караул». Но быстро опомнился, с натугой поднял опущенный рычаг, который никак не хотел поддаваться. Снова лязгнуло, однако секунд пять что-то там работало.

— И как тебя угораздило, — сказал Борщ Старожилу. — Я не осилю, а ты….

— А что? — отозвался Старожил, который уже ничего и не помнил. — Что я? Что такого я опять сделал?

Глава 16. Реакция положительная

— Газ пустил, ирод, — чуть не плача, сказал Борщ. — Там уж всё проржавело насмерть, рычаг этот захочешь не опустишь. Нет, нашелся герой. Половину обращённых загубил.

— Мы, наверное, пойдем, — пробормотал Квасюк, рассовывая выигрыш по карманам. — Прибежит эваккоманда, а мы тут. Нехорошо.

— Да уж, бегите, крысы, — сказал Борщ. — Бегите, бегите.

Квасюк, а за ним Старожил поспешили на выход.

Лаптев остался.

— Надо бы продуть помещение, — предложил он. — Давай, Назар, думай, как это сделать. Если нельзя, поднимай тревогу.

— Пошли, — сказал ему Борщ. — Там вдвоем нужно, одному делать нечего…

Издалека слышно было, как воют обращённые. Газ в Галерею начал поступать со стороны рабочего входа с неудобным подъемником (там ещё был транспортер), и в музейный зал, который занимал треть гектара, попал частично, захватив первый ряд клеток.

Борщ с Лаптевым, уже в противогазах, примчались с противоположного конца. Открывать клетки, о чем умоляли обращённые, было некогда. Они бегом преодолели длинный зал и, крутя вдвоем массивный штурвал, опустили стальную заслонку, отрезав зал от технического помещения, а, следовательно, от поступающего газа. Далее Борщ включил на полную мощность вытяжную вентиляцию, трубы аж загудели, и начал открывать клетки. Лаптев помогал ему, орудуя запасным ключом.

Обращённые из открытых клеток, перхая и раздирая ногтями горло, убредали подальше вглубь зала, садились на пол, никак не могли надышаться.

Был открыт ещё один ряд клеток, потом надобность в этом отпала, зал очистился от газа.

Только после этого Борщ позвонил Шарку, разбудив среди ночи. Впрочем, Шарк был существом особого рода, реликтом, всегда готовым к труду и обороне, невзирая на мороз, жару, слякоть, в любое время дня и ночи.

Молча выслушав своего зама, Шарк хрипло сказал:

— Каков падёж?

— Где-то полста, э-э, душ. Пока не считали, — ответил Борщ.

— Мортимер в курсе?

— Нет, тебе звоню первому.

— Оповести, — сказал Шарк. — Сейчас буду…

Шарк прибыл через десять минут, Мортимер следом за ним, так что Борщ ничего не успел рассказать главному начальнику.

— Поигрываем, значит? — буднично спросил Мортимер, несмотря на глубокую ночь одетый весьма нарядно: в стального цвета костюм, белоснежную рубашку с галстуком, серые замшевые полуботинки.

Борщ открыл было рот, чтобы ответить, но Мортимер жестом остановил его.

— Ладно, не оправдывайтесь, — сказал он. — Вашей вины здесь нет. А вот молодому человеку спасибо. Как вас — Симеон Карлович Лаптев? Секретарь союза писателей? Благодарствую, Симеон Карлович, могли бы как тот же Старожил накивать пятками. Но вы показали благородство.

— И вам спасибо, — зардевшись, произнес Лаптев. — Но я — всего лишь секретарь отделения.

— Это дело поправимое, — улыбнулся Мортимер. — Будет у нас не какое-то там отделение, а настоящий Союз писателей. Кстати, вы хороший организатор, мне о вас рассказывал Василий Артемьевич Черемушкин. Будете у него замом. И не вздумайте возражать, вся культура, в том числе и писатели, окажется под вами.

Лаптев, который за преферанс на рабочем месте ожидал хорошей взбучки, но никак не поощрения, не знал, куда деваться. Честно говоря, услышав, что Шарк и Мортимер собираются прибыть в Галерею, он хотел, как выразился Мортимер, накивать пятками, а не сделал этого потому, что не мог бросить в беде друга.

— Итак, переходим к вопросу по существу, — сказал Мортимер, поворачиваясь к Шарку. — Почему малосильный Старожил без труда опустил заклиненный рычаг? И почему он потом не мог об этом ничего вспомнить?

— Вы меня спрашиваете? — удивился Шарк.

— Нет, скорее себя, — ответил Мортимер. — Я-то знаю, в чем дело. Просто нужна была ваша реакция.

— И что? — угрюмо произнес Шарк.

— Реакция положительная. А в медицине положительная реакция — это плохо.

Борщ с Лаптевым переглянулись, ничего не понимая. Это называлось сваливать с больной головы на здоровую.

Шарк молчал, сопел, моргал, показывая, что тоже ничего не понимает.

— Этим прибором, — Мортимер вынул из пиджака Бак-Муар и тут же спрятал, — демиурги отшибли у Старожила память. Да, отшибли, но это бы полбеды. Вдобавок ко всему произошла сложная биохимическая реакция замещения, поменявшая лидера в сознании. Лидером у Старожила, его гуру, стал демон.

— А при чем здесь я? — процедил Шарк. — Это дело Старожила, кто у него лидер.

— Впав в гнев, Старожил потерял над собой контроль, — сказал Мортимер. — В него вошел демон, отсюда у Старожила непомерная сила. Но про рычаг ни тот, ни другой не знали. Про рычаг знали вы.

— И Борщ знал, — нашелся Шарк.

— У Борща с демоном связи нет, — объяснил Мортимер. — А у вас с Асмодеем есть. Вот она — цепочка.

— Это может быть случайность, — неуверенно произнес Борщ.

— Я вас, милейший, в случившемся не виню, это произошло помимо вас — сказал Мортимер Шарку. — Тем не менее. Пока что я вскрыл один факт, но если появятся другие…

— Олег Павлович, ни сном, ни духом, — забормотал Шарк. — Истину говорю — предан только вам. Встал бы на колени, да опасаюсь. Подняться будет трудно.

На этом разговор закончился.

Трупы обращённых с помощью транспортера подняли наверх, где их забрали и перевезли в лабораторию реставрации дежурные биороботы. Кстати, в этой лаборатории уже находилось тело Ганса. Рядом в картонном ящике лежала голова, которую злодей Мартинет откусил и тут же выплюнул. Побрезговал.

Перед тем, как уехать в лабораторию, Мортимер пожал всем руки, в том числе и Шарку. Дал понять, что всё забыто.

— Олег Павлович, — помявшись, сказал Шарк. — Почему вы при параде?

— Ах, да, — расцвел Мортимер. — Забыл поздравить. Сегодня полгода нашему Объекту…

Реставрацию Мортимер начал с Ганса. Приладил голову к туловищу, поместил в камеру, чтобы срослось, помогая себе манипуляторами, чтобы срослось ровно. Затем велел привести разнорабочего «Лау», в тело которого был насильственно переселён Ганс.

Ганс, который слышал про свою откушенную голову, уже и не чаял воскрешения. Увидев собственное тело, целое и невредимое, зарыдал.

— Ну, ну, голубчик, — успокоил его Мортимер. — Раздевайтесь и ложитесь вот сюда. Будете лучше прежнего.

Раздевшись, «Ганс» лег на каталку и закрыл глаза. Кто-то из персонала умело сделал ему укол, он незаметно для себя заснул, а когда проснулся, то был уже в родном теле. Нигде не терло, не тянуло. Дали зеркало. Он осмотрел и ощупал шею. Ни следа.

Хотел встать, чтобы пожать Мортимеру руку, но тот сказал: «Куда это вы, батенька? Ночь на дворе. Спите». И он уснул, счастливый.