- Ни что не стимулирует так труд ученого, как его долгое отсутствие в лаборатории.
- Жаль, что я не знал об этом раньше. Нет, это не мои слова. Я цитирую Эзопа и, кажется, так любил поговаривать старик Лир.
- В таком случае лучше поздно, чем никогда, - поскрежетал Куратор, давая понять Чернову,что их беседа окончена.
Вячеслав Михайлович вышел из кабинета и как-то вдруг, без видимой причины, почувствовал свое одиночество. "Скоро, теперь уже скоро, я узнаю,что меня ждет. Прочь все замыслы и догадки. Осталось недолго. А потом уж мне придется позаботиться, чтобы сорвать его зловещие планы", - думал Чернов, блуждая по этажу, разыскивая Эвелину. Поворот, еще поворот, тут и там огни и голоса. Мысли Вячеслава Михайловича словно нитки в клубке, сматываются и разматываются, он все еще ни в чем не уверен. Наконец-то Чернов услышал ее голос. Эвелина разговаривала с Эвергатом. С полминуты он дал им договорить, а потом бесцеремонно взял Эвелину за руку и увел за собой. Она только успела уже на ходу бросить доктору.
- Ясно. Спасибо. Увидимся завтра.
- Что тебе ясно? - спросил Чернов.
- Это касается моей работы, - ответила Эвелина, пытаясь освободиться из рук Чернова.
- Что ты собираешься делать?
- С тобой? Делать? Сначала расскажи мне то, что я должен знать, а там посмотрим. Меня называют гениальным.
- Что ж, это так, - согласилась Эвелина. - С чего же начать... да... Она замолчала. Чернов предложил ей пройти к себе. Минуту Эвелина колебалась, а потом согласилась.
- Что знает Эвергат? Насколько он осведомлен?
- Как тебе сказать... он осведомлен... о том, что возможно, но не знает всех деталей.
Чернов рассмеялся, а Эвелина покраснела.
- Не будем застревать на очевидном, - наседал Вячеслав Михайлович. - Тебя послали специально за мной шпионить?
- Отчасти, но я... , - Эвелина опять замолчала, словно все слова вылетели из ее головы. Чернов презрительно скривил губы, а она спросила.
- Что означает твоя усмешка?
- Слишком поздно притворяться, что ты любишь меня и хочешь мне помочь. Ведь ты с ними заодно, но ты не знаешь цену своего предательства. Извини, но ты сама хотела знать правду. Мою правду, а не их красивую лржь.
Лицо Эвелины разочарованно вытянулось, но она быстро овладела собой.
- Ты же мне сам говорил, что справишься с ситуацией. Я считала, что детали тебе известны.
- Мне подсказывает интуиция ученого. А твое молчание - твой грех. Если я не ошибаюсь, то нас ждут тяжкие испытания. Меня-то уж точно. Тебя, если ты их сообщница - ждет вознаграждение, возможно, еще одна поездка на остров.
- Что нас ждет? Ты можешь сказать конкретно. Не юли!
- Завтра! Завтра, милая Эвелина.
И Чернов, чтобы закончить разговор, предложил Эвелине еще стаканчик напитка.
На следующий день медецинское осведетельствование подтвердило беременность Эвелины, о чем она успела сообщить Чернову, прежде чем ее изолировали. "Чтож, - подумал Вячеслав Михайлович, - мои опасения не были напрасны. Надо готовиться к худшему. Теперь уж нет сомнений, что эмбрион, предложенный для контрольного опыта, будет эмбрионом нашего с Эвелиной ребенка. Мерзкий ублюдок - он берет меня за горло. Посмотрим - чья возмет?"
В ожидании разговора с Куратором, Чернов уединился с своей комнате, погруженный в невеселые мысли...
"Горько стоять, как нищему у порога великого открытия и не иметь возможности войти! Не будет теперь мне покоя до конца дней, и не утешат никакие другие достижения. Гниль, гнус и жалкая интеллигентщина! - внезапно разъярился Чернов. - Тяжелая дорога - путь новых открытий!Редкие взлеты мысли - как сказочно легкие прижки над пропастями грубых ошибок. Шесть лет я тащился по крутым склонам медленного восхождения под тяжелым бременем фактов, задерживающих, влекущих назад, вниз... Ничего! Я вытерплю. Поставленная задача велика и важна".
Истина, обнаженная и беспощадная, заставила Чернова опустить усталую голову. Его попытки показались ему смехотворными, планы - безнадежными. И он был прав, более прав, оценивая своим умом всю негодность своих возможностей, средств, имевшихся в его распоряжении. "Беда! - огорченно подумал Вячеслав Михайлович. - Одолеют проклятые сомнения. Чтобы сделать, чем отвлечься?" Чернов взял с полки какую-то книгу и зашуршал страницами. По мере чтения отступала безнадежность, заполнившая душу Чернов. Он понял, что на помощь ему придет только его ум, его смекалка и, вероятно, потребуется сила воли, сила характера и отчаянная смелость.