Выбрать главу

- Сын.

Гримм резко обернулся.

- Не называй меня так, - резко отозвался он, но обычной злобы в его словах не было слышно.

Ронин шумно вздохнул.

- Нам надо поговорить.

- Слишком поздно. Ты сказал все, что хотел, много лет назад.

Ронин пересек террасу и встал у стены, рядом с Гриммом.

- Тулут прекрасен, правда? - тихо спросил он.

Гримм не ответил.

- Парень, я...

- Ронин, разве ты...

Мужчины окинули друг друга изучающими взглядами, и никто из них не заметил, как на террасу вышел Бальдур.

- Почему ты ушел и не возвращался?

В словах, сорвавшихся с уст Ронина, слышалась подавленная мука пятнадцатилетнего ожидания.

- Почему ушел? - переспросил Гримм, словно не веря своим ушам.

- Потому, что испугался того, кем станешь?

- Кем я стал? Я так и не стал тем, кем стал ты!

Ронин изумленно уставился на него.

- Как ты можешь так говорить, когда у тебя голубые глаза? И жажда крови.

- Что я берсерк, мне известно, - ровно ответил Гримм. - Но я не безумен.

Ронин заморгал.

- А я никогда этого и не говорил.

- Нет, говорил. В ту ночь во время битвы ты мне сказал, что я такой же, как и ты, - с горечью напомнил он.

- Ты и есть такой же.

- Нет!

- Да, ты...

- Ты убил мою мать! - заревел Гримм, вложив в этот крик всю ту боль, что скопилась в нем за пятнадцать лет ожидания.

Бальдур моментально выдвинулся вперед, и Гримм под прицелом двух пар проницательных голубых глаз почувствовал себя неуютно.

Ронин и Бальдур удивленно переглянулись.

- Так поэтому ты не возвращался домой? - осторожно спросил Ронин.

Гримм сделал глубокий вдох, и из него посыпались вопросы. И теперь, когда он начал их задавать, ему показалось, что им никогда не будет конца.

- Откуда у меня появились карие глаза? Как получилось, что вы оба берсерки?

- О, да ты действительно туп, да? - фыркнул Бальдур. - Ну неужели ты не можешь сложить два и два, парень?

На теле Гримма задергался каждый мускул. Тысячи вопросов сталкивались с сотнями подозрений и десятками подавленных воспоминаний, и все это сливалось в нечто немыслимое.

- Мой отец кто-то другой? - спросил он.

Ронин и Бальдур посмотрели на него и покачали головами.

- Тогда почему ты убил мою мать? - взревел он. - И не говори мне, что мы рождаемся такими. Может, ты и родился настолько сумасшедшим, чтобы убить свою жену, но я нет.

Лицо Ронина окаменело от ярости.

- Я не могу поверить, что ты думаешь, будто я убил Джолин.

- Я застал тебя над ее телом, - настаивал Гримм. - И у тебя был в руке нож.

- Я вынул его из ее сердца, - заскрипел зубами Ронин. - Зачем мне убивать единственную женщину, которую я когда-либо любил? Пусть бы так думал кто-то другой, но ты, как мог ты подумать, что я мог убить свою настоящую любовь? Мог бы ты убить Джиллиан? Даже в момент превращения в берсерка - мог бы ты убить ее?

- Никогда! - прогремел Гримм.

- Тогда ты должен понимать, что ошибся.

- Ты бросился на меня. Я был бы следующим.

- Ты мой сын, - прошептал Ронин. - Я нуждался в тебе. Мне нужно было прикоснуться к тебе, знать, что ты жив, убедиться в том, что Маккейны не добрались и до тебя.

Гримм тупо уставился на него.

- Маккейны? Ты хочешь сказать, что маму убили Маккейны? Но Маккейны напали лишь после захода солнца, а мама умерла утром.

Ронин смотрел на него в изумлении, смешанном с гневом.

- Маккейны выжидали в горах весь день. Они заслали к нам шпиона и узнали, что Джолин снова беременна.

Тень ужаса скользнула по лицу Гримма.

- Мама была беременна?

Ронин потер глаза.

- Да. Мы думали, у нее больше не будет детей - это была такая неожиданность. Она не беременела с твоего рождения, а ведь прошло почти пятнадцать лет. Это был бы поздний ребенок, но мы так его ждали...

Ронин запнулся и несколько раз тяжело вздохнул.

- Я потерял все за один день, - промолвил он, и глаза его ярко заблестели. - И все эти годы думал, что ты не возвращаешься домой потому, что не понимаешь, кто ты есть. Я презирал себя за то, что не смог объяснить тебе этого. Думал, что ты ненавидишь меня за то, что это я сделал тебя таким, и за то, что не научил тебя, как с этим обращаться. Многие годы я боролся с желанием поехать за тобой и заявить свои родительские права, помешать Маккейнам выследить тебя. Но тебе удалось очень умело исчезнуть. И теперь... теперь я вижу, что все эти годы, которые я наблюдал за тобой, ожидая твоего возвращения, ты меня ненавидел. И ты все это время думал, что я убил Джолин!

Ронин с горечью отвернулся.

- Мою маму убили Маккейны? - тихо прошептал Гримм. - Зачем им это надо было, если она была беременна?

Ронин покачал головой и посмотрел на Бальдура.

- Как я вырастил такого тупоголового сына?

Бальдур пожал плечами и закатил глаза.

- Ты все еще не понял, да, Гаврэл? Ты не понял того, что я пытался сказать тебе столько лет назад: мы - мужчины рода Макиллих - рождаемся берсерками. Каждый сын, рожденный по прямой линии от лэрда, - берсерк. Маккейны охотятся за нами тысячу лет. Они знают наши легенды почти так же хорошо, как и мы сами. Согласно пророчеству, нас почти уничтожат, сократив наш род до трех мужчин.

И он взмахнул рукой жестом, объединяющим их троих.

- Но один юноша вернется домой, влекомый своей настоящей любовью, и уничтожит Маккейнов. И Макиллихи станут могущественнее прежнего. И этот юноша - ты.

- Р-р-рожденный берсерком? - запинаясь, произнес Гримм.

- Да, - ответили мужчины в один голос.

- Но я в него превратился, - запутался Гримм. - На утесе Вотанова провала. Я воззвал к Одину.

Ронин покачал головой.

- Тебе так просто показалось. Первая кровь в битве родила берсерка. Обычно наши сыновья не превращаются в берсерков до шестнадцати лет, но твое превращение ускорила первая битва.

Гримм сел и закрыл лицо руками.

- Почему ты никогда не говорил мне о том, кто я такой, до моего превращения?

- Сын, мы и не думали ничего скрывать от тебя. Мы начали рассказывать тебе легенды еще с раннего детства. Они тебя завораживали, помнишь?

Ронин замолчал и рассмеялся.

- Припоминаю, как ты многие годы бегал по окрестностям замка, пытаясь «стать берсерком». Мы были рады, что ты встречал свое наследие с открытым забралом. Пойди в Зал Предков, Гаврэл...

- Гримм, - упрямо поправил он, боясь потерять последние кусочки своего собственного мира.

Ронин продолжил, словно его и не прерывали:

- Есть определенные ритуалы, которых мы придерживаемся, когда передаем секреты и обучаем своих сыновей, как управлять неистовством берсерка. Близилось и твое время, но внезапно напали Маккейны. Я потерял Джолин, а ты ушел и никогда больше не обращал свой взор на запад - к Мальдебанну, ко мне. А теперь я знаю, что ты меня ненавидел, обвинял в самом отвратительном злодеянии, на какое, только способен человек.

- Мы обучаем наших сыновей, Гаврэл, - добавил Бальдур. - Обучаем их строгой дисциплине: они проходят духовное, эмоциональное и физическое воспитание. Мы учим их, как управлять берсерком, а не быть управляемым им. Ты пропустил это обучение, и все же, должен сказать, ты и самостоятельно неплохо справился. Без какой-либо тренировки, без понимания своей природы ты остался благородным и вырос в хорошего берсерка. Не казни себя за то, что в четырнадцать видел все это полуоткрытыми глазами подростка.

- Значит, я должен вновь населить Мальдебанн берсерками? - неожиданно вспомнил Гримм слова Ронина о пророчестве.

- Это предсказание хранится в Зале Предков.

- Но Джиллиан не знает, кто я, - возразил Гримм в отчаянии. - И любой сын, который у нее родится, будет таким же, как я. Мы никогда не сможем...

Но Гримм не смог закончить свою мысль.

- Она сильнее, чем ты думаешь, парень, - ответил Ронин. - Доверься ей. Вместе вы сможете познать наше наследие. Быть берсерком - это честь, а не проклятье. Берсерками были почти все величайшие герои Олбани.

Гримм долго молчал, пытаясь увидеть в новом свете все пятнадцать прошедших лет.

- Маккейны идут, - наконец промолвил он, уцепившись за один бесспорный факт в своем внутреннем мире, отныне наводненном неосязаемым.

Глаза обоих мужчин метнулись к горам.

- Ты заметил движение в горах?

- Нет. Просто они нас преследовали и уже трижды пытались убить меня. Они шли за нами по пятам от самого Кейтнесса.

- Замечательно! - в радостном предвкушении потер руки Бальдур.

В восторг пришел и Ронин.

- Насколько они отставали от вас?

- Подозреваю, меньше, чем на день пути.

- Значит, они будут здесь с минуты на минуту. Парень, ты должен отыскать Джиллиан. Отведи ее в глубь замка и объясни ей все. Поверь в нее. Дай ей шанс обо всем хорошенько подумать. Если бы ты узнал правду многие годы назад, разве были бы потеряны пятнадцать лет?

- Она возненавидит меня, когда обнаружит, кто я такой, - с горечью проговорил Гримм.

- Ты так же уверен в этом, как и в том, что я убил Джолин? - спросил Ронин язвительно.

Гримм метнул на него быстрый взгляд.

- Я больше ни в чем не уверен, - мрачно сознался он.

- Ты уверен, что любишь ее, парень, - возразил Ронин. - А я уверен, что она твоя единственная. Никогда ни одна из наших истинных спутниц жизни не отвергала нашего наследия. Никогда!

Гримм кивнул и повернулся, чтобы идти в замок.

- Пусть она обязательно останется в замке, Гаврэл, - крикнул ему вдогонку Ронин. - Мы не можем рисковать, ею в битве.

После того как Гримм исчез в Мальдебанне, Бальдур улыбнулся.

- Он не попытался поправить тебя, когда ты назвал его Гаврэлом.

Улыбка Ронина была радостной.

- Я заметил, - признался он. - Подготовь жителей деревни, Бальдур, а я подниму стражу. Сегодня мы положим конец тысячелетней распре. Навсегда!