- Нет, Гагик, он прав, надо проверить. Саркис, отпусти-ка веревку, мы ее испытаем.
Нескладный, кривой и узловатый канат, производивший впечатление такого крепкого, оказался никуда не годным. Ребята привязали его к ветвям одного из деревьев, и кто бы на нем ни повис, неизменно падал. Канат рвался. Значит, впустую пропал весь труд бессонной ночи!
- Да - а, ловко освободили бы мы Паруйрова сынка, честное слово - невесело смеялся Гагик. - Это была бы настоящая «братская» помощь!
- Это потому, что зимою кора у карагача сохнет, - оправдывался Ашот. - А попробовал бы ты весною свить веревку из такой коры, не оборвалась бы. Но что поделаешь, надо придумать что - то новое. Шушик, остались еще шишки? Да? Ну, дай Саркису, пусть ест, а мы пока подумаем. Только вот так, без дела, сидеть нельзя. Пойдем поработаем пока на тропинке, а тем временем и решим.
Вскоре они снова были на Дьявольской тропе. Тяжелая работа возобновилась.
Увидев комья снега, падающие с горы, Саркис подумал, что товарищи о нем забыли.
- А я? - раздался из - под обрыва его плаксивый голос. - А для меня что вы делаете?
- Мы идем в село за помощью тебе, - снова зло пошутил Гагик и передразнил: - «Я… для меня… мне!»
- Да, знаю, что вы делаете… О себе только и думаете… Мамочка, милая!..
- Не реви! Мы и работаем и думаем. Канат негодным оказался, а лестница слишком короткой, - пояснил Ашот.
Вечером ребята кинули несчастному Саркису белку и зорянку, а сами в дурном настроении вернулись в пещеру.
«Хоть бы шкурку он сохранил, чтобы потом мы могли подарить ее Шушик», - думал Асо. Пастушок еще находился под впечатлением своей удачной охоты на белку.
Вечером ребята сидели вокруг костра и думали. Еще ни разу не охватывала их такая безнадежность.
Гагик должен был сегодня рассказать какую - то историю, но он утратил весь свой юмор, и ему не хотелось говорить. Все мысли были о том, как освободить злополучного товарища.
- Ну, что же ты тянешь, Гагик? - поторапливала его Шушик.
- Ладно, расскажу, - наконец решился он. Рассказывал Гагик без настроения, и все - таки во всех его рассказах ощущалась та жизнерадостность, какой было пропитано все существо мальчика. Происшествия, которые он описывал, были трагичны, но кончались благополучно и забавно.
Первое из них произошло с женщиной из Гарни, решившей расстаться с жизнью.
Семейная трагедия привела женщину к скале над рекой Азад. Здесь она сказала миру последнее прости, закрыла глаза и кинулась в пропасть.
- Ой, бедная! - вскрикнула Шушик.
- Нет, моя дорогая, не бедная. Сейчас она очень хорошо живет в своем селе. Только хромает, и то совсем немного.
- Как! Жива осталась? Каким чудом?
- На свете чудес не бывает. Ты знаешь, что женщины в наших старых селах носят очень широкие юбки. Причем не одну, а сразу несколько. Так вот, если ветер летит низко, то обязательно поднимет и раздует эти юбки. Кажется, вот - вот их хозяйка взлетит на воздух!
- Ну-ну, - наклонившись вперед, с живейшим интересом слушала Шушик. - Скажи, а что же было потом?
- Потом? Потом эта женщина замечательно опустилась на берег реки. Жаль, что ты не так одета, а то пригодилась бы твоя юбка Саркису. Надел бы и… как на парашюте опустился.
Трагическое начало было и у второго рассказа:
- В селе Гармрашен медведь поймал в поле жену председателя колхоза и своими нежными лапами приласкал ее круглые щеки.
- Ой, Гагик, вечно ты придумаешь что-нибудь необыкновенное!
- Нет, правда. Ну так вот. Припустился мишка за женщиной. Она перепугалась до смерти, бежит, а медведь следом. Добежал до обрыва. Внизу - пропасть, сзади - косолапый. Все равно погибать. Вот она и кинулась в пропасть. И что же? Такие же юбки спасли - распустились парашютами… А пропасть глубокая была! Не случись ей упасть на кучку сухих листьев, наверняка бы разбилась… Ну вот, - закончил свой рассказ Гагик, - я и думаю: не может ли нам что-нибудь вроде такой подстилки из сухих листьев помочь? Может, травы нарвать, набить ею наши рубахи и положить, как подушки, одну на другую. Упадет на них Саркис и не разобьется. Хотите? О, погодите, вот так находка!
Рассказывая, Гагик все время вертел в руках обожженный с одного конца длинный дубовый прутик. Он хотел сломать его и бросить в огонь, но прутик не давался.
Странно: в холодном состоянии он легко ломался, а сейчас, разогретый, только гнулся.
- Поняли? - обрадовался Гагик и вскочил с места. - Завтра же мы освободим Саркиса из его тюрьмы! Мы нарежем дубовых веток, разогреем их на огне и наделаем колец. А из колец - длинную цепь. Ясно?