У него едва хватило времени издать удивлённый возглас, пригнуть голову и выставить предплечья перед столкновением…
Когда он разбил собой стекло и покатился по террасе бассейна снаружи.
Его спина и куртка сделались горячими, опаляя доски.
Дэгс правда боялся, что может загореться.
Затем, откуда ни возьмись, он ударился спиной и плечами о слегка приподнятый выступ у края бассейна и понёсся над водой. Он в замешательстве наблюдал за проплывающей мимо освещённой голубой поверхностью…
…и врезался в художественное каменное образование, формировавшее искусственный водопад, который лил хлорированную воду в глубокую часть бассейна.
Он отнюдь не грациозно грохнулся в меньший водоём на камнях над водопадом. Каким-то образом он всё ещё сжимал в одной руке стеклянный флакон.
Дэгс издал слабый стон.
Он не забыл пригнуть голову.
Несмотря на это, всё его тело болело.
В его сознание начала просачиваться боль от того, что плечи и спина врезались в груду декоративных валунов. Скованными руками он неловко засунул флакон в боковой карман, затем попытался подняться на четвереньки. От первой попытки он упал ничком обратно в бассейн с водой, расположенный на вершине фальшивого водопада, и едва не врезался лицом в меньшую по размеру скалу, которая выступала в воду.
Заставив себя открыть глаза, Дэгс со второй попытки выбрался из воды, на этот раз поднявшись на четвереньки, и всё его тело сотрясалось от сине-зелёного потока, который искрился и обвивался вокруг него, как неоновые змеи.
Задыхаясь, всё ещё пытаясь соображать, он заставил себя наполовину привстать, грузно опираясь на один из больших булыжников.
Он должен убраться отсюда ко всем чертям.
Эта мысль отозвалась эхом.
Он должен выбраться отсюда, пока момент ещё не упущен, пока они не стащили его вниз со скал, не заставили открыть рот и не вынудили выпить остаток этого яда, который либо убьёт его, либо сотрёт его разум.
Осознание этого заставило его пошевеливаться.
Дэгс, пошатываясь, поднялся на ноги и начал взбираться на скалу за бассейном. Он добрался до вершины и попытался спуститься с другой стороны, но поскользнулся на мокрых камнях.
Не сумев удержаться, он упал прямо на заднюю часть скульптуры, но снова оказался лицом вниз, на этот раз в мокрой траве.
Практически оглушённый, он с трудом поднялся и теперь слышал, как они идут за ним.
Он не выберется.
Боже, он так никогда не выберется.
Его ноги дрожали. Всё его тело казалось изломанным.
Дэгс всё равно побежал, прихрамывая по траве. Он заставил себя двигаться вперёд шатающимися, пьяными шагами, пытаясь использовать свой вес для увеличения инерции, и одновременно стараясь вспомнить, где, чёрт возьми, он оставил машину.
Они были слишком быстрыми.
Теперь он слышал их у себя за спиной.
Он слышал их дыхание.
Они поймают его.
Мысль укрепилась в нём с полной уверенностью, лишённая эмоций. За ней не стояло никакого решения. Это было чисто мысленное признание факта.
Тем не менее, это, должно быть, что-то спровоцировало.
Наверное, сработал какой-то инстинкт самосохранения, взявший верх ещё до того, как Дэгс смог вспомнить, в каком направлении ему следует идти, и какая часть безумно огромного заднего двора вела обратно к подъездной дорожке и на улицу.
Он добрался до середины широкого травянистого газона и побежал изо всех сил…
Его крылья вырвались из спины.
Боль от этого, ноющая, отупляющая боль, пока они расправлялись вокруг чёрными и серыми перьями, окрашенными кровью; осознание того, что он только что уничтожил последнюю куртку, которая у него имелась; понимание, что это может быть напрасным, что может быть слишком поздно, даже сейчас…
Это были последние мысли, которые запомнил Дэгс.
После этого всё погрузилось во тьму.
Глава 16. Свежий взгляд
Дэгс почувствовал на себе нежные пальцы.
Они не причиняли боли, но его охватил неосознанный ужас, без причины или понимания. Он отшатнулся от этой руки, рефлекторно дёрнувшись назад, пытаясь вырваться…
Пальцы схватили его за запястье, которое всё ещё было заковано в металлический наручник.
Что-то прошло сквозь её пальцы.
Что-то…
Он не знал, что именно.
Что бы это ни было, Дэгс чувствовал, что это действует на его кровь почти как наркотик. Его мышцы не расслабились, не полностью, но он замер совершенно неподвижно. Затем медленно опустился спиной на твёрдую поверхность, на которой распростёрлось его тело.