– Я там заметил у тебя второй книжный шкаф, ты начала расставлять книги в алфавитном порядке. Те, что часто используешь для работы, те, что читала, или… – его голос отразился эхом в гостиной и ворвался в кухню.
– Те, что еще нет, – откликнулась она.
Возможно, не начни Малфой интересоваться каждой мелочью в ее квартире, и не затей он обсуждение ее вещей, она бы не отвлекалась от готовки так сильно. Гермиона вздохнула, отвела плечи назад, стараясь снять напряжение с позвоночника. Рыба однозначно не пригодна к подаче, но она сможет отдать ее бездомным, которые каждый день проходят мимо ее квартиры.
– Пахнет так, будто что-то горит.
Она развернулась, швырнула перчатки на столешницу.
– Горело.
Он смотрел на нее два удара ее сердца и, наконец, медленная улыбка расцвела на его лице. Которая тут же сменилась ухмылкой, и вот – он уже смеялся. Над ней. Смеялся над ней. Гермиона скрестила руки, но не смогла обнаружить в себе никаких признаков недовольства. Если Малфой казался ей привлекательным даже с той странной гримасой, которую выдавал за веселье, то уж от его искреннего смеха с ней творилось нечто удивительное. Будто что-то заставляло ее улыбнуться в ответ и даже не запускать перчаткой ему в голову. Она смотрела на его улыбку, румянец на щеках, прищур глаз и слушала звук его голоса, наполняющий кухню. Сердце в груди как-то чуднО стукнуло, прежде чем Гермиона рассмеялась сама и опустила руки.
– Ты меня отвлекал!
– Верно. Я думал, что от твоих умений потеряю дар речи. Разве не…
– В другой раз, – она ткнула в его сторону пальцем. – Я поражу тебя своей рыбой, – он хмыкнул, развеселившись еще больше, только заглянув в сковородку. – Возьмем на вынос?
– Это был вопрос? Ты что же, надеялась, я буду есть это? Всё ясно, Грейнджер, – он с улыбкой указал на нее. – Ты пытаешься меня отравить. Молча, потому что я бы…
– А мне казалось, я хитро действую, – грустно произнесла она.
– Слизерин, – сказал он, ткнув пальцем на себя, затем кивнул в сторону Гермионы. – Гриффиндор. Ты хранишь хитрость в чулане для метлы.
– Ох, – рассмеялась она, кивая. – Это осталось от того, кто вчера споткнулся о свои ноги.
Малфой прищурился.
– А говорила, что ничего не заметила.
Она мило улыбнулась, – хотя вряд ли это подействовало, – и указала на себя пальцем:
– Гриффиндор, – ткнула в его сторону: – Слизерин. У тебя…
Он схватил ее за руку, притягивая к себе ближе.
– Хорошая внешность? Обаяние? Шарм? Ум…
– Очевидно, способность верить в свои собственные небылицы.
– Смотри, Грейнджер, – проговорил он, прижимая ее еще теснее. – Я могу подумать, что начинаю тебе нравиться.
Она положила руку ему на плечо, когда он обхватил ее талию.
– Вот и еще одна ложь самому себе.
Сеанс пятый.
– Да. Напряжение создавалось множеством вещей. И было неизбежным то, что это во что-то да выльется, – объяснила Гермиона.
– И, в конце концов, это обернулось влюбленностью, верно? Секс, любовь, отношения, – Перри сделала пометку. – Что сейчас вызывает напряжение между вами?
Гермионе казалось, что ответ вполне очевиден.
– Кое-какие большие проблемы. Множество мелочей, которые, если оглянуться назад, не особо и важны.
– Некоторые раздражающие моменты могут ухудшаться. К примеру, допустим, Драко оставляет каждый вечер на полу грязные носки. Вам это не нравится, но это такая ерунда, что вы не обращаете внимания. На следующий день появляется новая пара, затем еще, еще и еще. Раздражение приводит к неразумным мыслям. Вы можете начать думать, что он делает так нарочно. Или что это проявление его неуважения и отсутствия заботы по отношению к вам. И вот тогда все это становится большой проблемой.
Гермиона кивнула:
– Да.
– Будет лучше поднять такие вопросы, пока они еще незначительны. Тогда вы сможете решить их спокойно, и из кажущихся невзаимосвязанными мелочей не возникнет серьезной проблемы. Что именно раздражает вас друг в друге?
Три удара сердца – тишина.
– Ее волосы, – Драко мельком взглянул на Гермиону, прежде чем снова принялся прожигать взглядом дыры в книжном шкафу напротив. – Ты вечно оставляешь их в ванной комнате и никогда не смываешь.
Гермиона откашлялась.
– Иногда я спешу и забываю.
– Ты злишься, когда я поддерживаю благотворительные программы для людей, а не для существ.
– Ты делаешь так все время, Драко. И поднимаешь меня на смех, когда я предлагаю в качестве компромисса поделить взносы поровну.
– Потому что никто не сможет меня убедить в том, что жизнь животного ценнее, – да хоть бы даже равнозначна, – жизни человека. Ты же расстраиваешься больше, если в фильме умирает животное…
– Животные и магические существа тоже обладают эмоциями. У них есть мысли, разум и…
– Но они все равно животные, Гермиона. Что ты выберешь: помочь бездомным эльфам или обеспечить едой голодающих людей? Пожертвуешь на сохранение ареалов обитания магических существ или поспособствуешь восстановлению города после природной катастрофы. Твои приоритеты…
– Я понимаю твою точку зрения, но ты же знаешь, меня всегда очень заботили магические существа. Большинство поможет людям. И в этом нет ничего плохого, но это значит, что на проекты помощи магическим существам пойдет меньше средств. Они нуждаются в нас сильнее. Если ты не хочешь делить поддержку поровну, нам следует отдавать на это хотя бы четверть средств.
Он три раза сжал челюсти.
– Ладно.
Гермиона смотрела на него несколько секунд, потом опять уставилась перед собой.
– Отлично.
– Что ж. Видите, все дело в уважении чувств и мнения другого и в достижении компромисса. Это было хорошо. Гермиона, что вас беспокоит в Драко?
Она пожала плечами.
– Кое-какие мелочи. Например… Он всегда выдавливает зубную пасту снизу, а не сверху. Никогда не закрывает колпачками то, чем воспользовался в душе. Или вот как идеально он всегда выглядит. Его одежда, волосы, лицо. Педантично.
– А потом она жалуется, что потраченные на одежду деньги было бы лучше направить на благотворительность или финансирование проектов.
– Понятно. Вам приходится отказываться от каких-то денег на расходы ради благотворительности? Особенно для поддержки магических существ? – Перри внимательно на него посмотрела, ее перо застыло над бумагой.
Драко стиснул зубы и перевел взгляд со шкафа на терапевта.
– Деньги никогда не были для меня проблемой. Я могу позволить себе и то и другое и даже не замечу. Она не интересуется незначительными расходами, она утверждает, что если мы совершаем траты, они должны быть во благо. Она всегда была увлечена спасением разных магических тварей, со времен Хогвартса. Мое недовольство связано не с деньгами, а с убеждением, что человеческая жизнь ценнее жизни животного.
– Вам кажется, что Гермиона тратит слишком много времени на магических существ?
– Где в моих словах вы услышали эту связь с моим раздражением по поводу ее желания расходовать на них много денег? Где вы получали свой диплом…
– Вы избегаете вопрос…
– Да, она уделяет им слишком много времени. Почти половина ее исследовательских проектов связана с ними так или иначе. Возможно, сейчас даже больше. Но это ее страсть. Это то, кто она есть.
– И вы принимаете эту ее часть?
– Я принимаю, что она не изменится. И терпимо к этому отношусь.
– Но вы бы предпочли изменить это?
– Немного, да. Она перестанет быть собой, если не будет бросаться кому-нибудь на помощь. Я был в курсе этого даже до того, как узнал ее.
– Значит, вы не хотите, чтобы она менялась, но хотите, чтобы она не тратила на это так много времени? – Драко уставился на Перри. – Гермиона, когда в ходе наших бесед вы упомянули, что хотите уменьшить объем работы, – вы планировали сократить проекты, связанные с магическими существами?