— Она просто чудо.
Курт закурил сигарету, затянулся, кивнул сам себе.
— Просто чудо, — повторил он сквозь облачко дыма.
— Наверное, скоро мы будем знать имя трупа из тупичка Мэри Кинг. Сейчас проверяют отпечатки пальцев.
— Так вы поэтому хотели меня видеть? Не для того, чтобы поговорить о Каролине?
— Я хотел поговорить о пистолетах.
— Я не специалист по оружию.
— И прекрасно. Мне не нужен специалист. Мне нужен человек, с которым я могу поговорить. Вы видели результаты баллистической экспертизы?
Курт отрицательно покачал головой.
— Мы имеем дело с чем-то вроде револьвера «смит и вессон» пятьсот сорок седьмой модели, на пояске пули пять следов от нарезов, нарезка слева направо. В барабане шесть патронов от девятимиллиметрового парабеллума.
— Я уже поплыл.
— Вероятно, стреляли из модели с трехдюймовым, а не четырехдюймовым стволом, то есть весом тридцать две унции. — Ребус пригубил виски, пары которого в его ноздрях теперь блокировали все остальные запахи. — На револьверах не бывает глушителей.
— Ага, — кивнул Курт. — Теперь забрезжил какой-то свет.
— В ограниченном пространстве, имеющем такую форму… — Ребус кивнул в сторону находящегося за стойкой бара помещения. — Как та часть зала — и по форме, и по размеру.
— Выстрел должен был прозвучать довольно громко.
— Дьявольски громко. Можно сказать — оглушающе.
— И что конкретно это должно означать?
Ребус пожал плечами:
— Я просто думаю, насколько все это профессионально. Вот смотрите, если судить по тому, как происходила казнь, то вроде бы действовали профессионалы, нет сомнений. Но дальше возникают вопросы.
Курт подумал.
— И что теперь? Прочесать город на предмет недавнего приобретения слуховых аппаратов?
Ребус улыбнулся:
— А что, неплохая мысль.
— Вот единственное, что я могу вам сказать, Джон: эти пули очень сильного действия. Не знаю, задумано так было или нет, но они сильно напачкали. Мы с вами и раньше сталкивались с убийцами-пачкунами. Обычно таких убийц легче найти. Но на сей раз они, кажется, не оставили никаких улик, кроме пуль.
— Я знаю.
Курт хлопнул ладонью по верхушке бочки:
— Вот что я вам скажу. У меня есть для вас предложение.
— Какое?
Курт подался вперед, словно собираясь поделиться тайной:
— Я вам дам телефонный номер Каролины Рэттрей.
— Да идите вы!.. — фыркнул Ребус.
Тем вечером полицейский автомобиль забрал его из квартиры Пейшенс на Оксфорд-террас. За рулем сидел констебль по имени Роберт Бернс, и этот Бернс оказывал Ребусу услугу.
— Я тебе благодарен, — сказал Ребус.
Хотя Бернс был приписан к дивизиону С в Западном округе, родился и вырос он в Пилмьюире и по-прежнему имел там врагов и друзей. В Гар-Би он был известной личностью, а это как раз и требовалось Ребусу.
— Я родился в одном из таких сборных домиков, — рассказывал Бернс. — А потом их сровняли с землей и построили на их месте многоэтажки. Многоэтажки считались тогда более «цивилизованными», можете себе представить? Вот ведь треклятые архитекторы и проектировщики! И ведь ни за что не признаются, что совершили ошибку.
Ребус улыбнулся:
— В этом отношении они похожи на нас.
— Ты кого имеешь в виду — полицию или независимое меньшинство?[27]
Бернс был не просто членом Свободной шотландской церкви. Днем по воскресеньям он нес свою религию к подножию Маунда,[28] где обещал адское пламя и серу всем, кто готов был его слушать. Но на время фестиваля Бернс давал себе передышку. Как он говорил, даже его голос вольется в хор ведущих обреченное сражение против духовых оркестров и расстроенных гитар.
Они повернули в Гар-Би, миновав фронтон с его зловещим приветствием.
— Подвези меня как можно ближе, ладно?
— Конечно, — сказал Бернс. И когда они оказались в тупике у гаражей, он лишь чуть-чуть сбросил скорость, когда брал препятствие в виде тротуара, а потом съезжал на траву. — Это же не моя машина, — объяснил он.
Они поехали вдоль тропинки мимо гаражей и высотки и наконец уперлись — дальше ехать было некуда. Когда Бернс затормозил, машина оказалась футах в двенадцати от клуба.
— Отсюда я уж как-нибудь дойду пешком, — сказал Ребус.
Парни, которые в прошлый его приезд лежали на крыше, теперь стояли, наблюдая за ними, из их открытых ртов свешивались сигареты. С тропинки и из всех окон на них смотрели местные жители. Бернс повернулся к Ребусу:
— Только не говорите мне, что вы хотели застать их врасплох.
27
28