Выбрать главу

— Но если ты всего лишь носитель ardeur’а, а не истинный суккуб, то ты не сможешь выполнить желания Теа, — сказал Сэмюэл.

Я посмотрела на обоих:

— И как же нам узнать, есть ли во мне то, чего хочет Теа?

Я не смогла скрыть в голосе настороженность.

Натэниел потрепал меня по плечу, как успокаивают занервничавшую лошадь, но я его не оттолкнула. Я ощущала напряжение и старалась не разозлиться.

— Убери свои внутренние стены и дай моей силе попробовать твою.

Она это сказала так, будто это легко, мелочь.

Я покачала головой:

— Не знаю…

— Мысль о том, что я сдаю своих сыновей тебе, вызывает у тебя неприятие?

— Да.

— Если твоя сила недостаточно близка к моей, то мы останемся на балет и всю программу увеселений, но ты не должна будешь смотреть на них как на pomme de sang. Мы их увезем домой, и тебе не придется волноваться по поводу этого неудобства.

Слишком легко это получалось.

— Звучит это просто, но до того, как я соглашусь: какие возможны побочные эффекты от исследования моей силы твоей силой?

Она глянула озадаченно:

— Не уверена, что поняла вопрос.

— Анита спрашивает, — пояснил Мика, — что может случиться плохого, если она это позволит?

Теа задумалась примерно на минуту.

— Это должно быть только соприкосновение сил. Как два левиафана в океанских глубинах встречаются, касаются боками и расходятся в темной глубокой воде.

Мне стало спокойнее — будто я ощутила эти темные, мирные глубины.

— Должно быть, — повторил Мика. — А что еще может случиться?

— Это может вызвать на поверхность твой ardeur, и ты будешь вынуждена его питать.

Вдруг я снова стала напряженной. Спокойствие темных глубин развеялось, как дым на ветру.

— Нет, — сказала я.

Натэниел шепнул мне в ухо:

— Анита, ты сможешь покормиться от меня без полового акта. А это способ от них отвязаться.

Мика посмотрел на меня:

— Только ты можешь решить, стоит ли того риск, что придется кормить ardeur здесь и сейчас, Анита.

Я посмотрела на сыновей. Близнецы смотрели на меня, улыбались то ли радостно, то ли смущенно. Но смущались они как подростки, когда вдруг мамочка делает что-то такое, чего они стесняются. А старший, за креслом, смотрел так, будто бы чувствовал себя как и я — чертовски неуютно.

— Ты, наверное, Самсон, — сказала я.

Он удивился, потом кивнул:

— Да, это я.

— И что ты обо всем этом думаешь? В смысле, хочешь ли ты сделаться сиреной?

Он опустил глаза, потом посмотрел на меня:

— Ты знаешь, что ты первая спросила меня, что я по этому поводу думаю?

Я не смогла скрыть удивления.

— Это не упрек моим родителям. Они меня любят — любят всех нас. Но отцу больше тысячи лет, а мать еще старше. Браки по сговору не кажутся им странными, и оба они были бы рады, если бы кто-то из нас обрел те же силы, что и мать. Это укрепило бы нашу власть на всем Восточном побережье. Я все это понимаю, иначе бы меня здесь не было.

— Но? — спросила я.

Он улыбнулся, и это была улыбка его отца.

— Но я тебя не знаю. Мысль о принуждении к сексу с кем бы то ни было, это… это неправильно.

Я посмотрела на близнецов:

— А вы — Томас и Кристос?

Они кивнули.

— Что вы об этом думаете?

Они переглянулись, один покраснел, другой нет. Тот, кто не покраснел, сказал:

— Я Томас. Том, когда мама не слышит, потому что ей не нравится. — Он улыбнулся ей, глядя отцовскими карими глазами. — До нашего приезда я видел твои портреты. Я знал, что ты хорошенькая и… — Теперь уже он покраснел, прикусил губу и заговорил снова: — Я был бы рад иметь предлог для секса с тобой. И это правда.

— Сколько тебе лет? — спросила я.

Он покосился на родителей:

— Не смотри на них, отвечай мне.

Ответил Самсон:

— Им по семнадцать.

— Семнадцать, — сказала я. — Боже ты мой, это же против закона!

— В Миссури это законно, — возразила Теа. — Мы проверили перед тем, как сюда их везти.

Я посмотрела на нее. Не знаю, что отразилось на моем лице, но по ощущениям — ничего приятного.

— Я с подростками не сплю. Черт побери, и не спала никогда, даже когда сама была подростком.

— Тогда пусть моя жена проверит твою силу, Анита, — предложил Сэмюэл. — Вполне вероятно, что твоя сила — не то, чего мы ищем. Суккубы близки к сиренам, но это не одно и то же. Если твоя сила не узнает силу Теа, то мы отпустим Самсона домой без ущерба для его нравственности. И разочаруем Томаса.

Это мне кое о чем напомнило:

— Кристос, ты ничего не сказал, что ты об этом думаешь.

Тот, который покраснел, поднял на меня глаза. Этого хватило — смущение, даже страх, но глубоко под этим — мучительный интерес. Этот взгляд начисто выдавал девственника. Очень мне не хотелось лишать кого-то девственности. Совершенно я не собиралась этого делать, а от того, что родители его поощряли, только хуже было.

— Крис, — сказал он тихо, но отчетливо. — Меня зовут Крис.

Голос был как у мужчины, но взгляд совершенно детский.

Я хотела сказать вслух: «Первый раз должен быть с кем-то, кого ты любишь. Девственность надо отдать той, кто тебе дорога». Но не хотелось смущать его сильнее, чем он уже смутился, и потому я сказала:

— Ладно. — Посмотрела на Теа: — Пусть Теа испытает мою силу.

И промолчала о своей надежде, что сила эта ей не понравится, потому что ничто на свете не заставит меня выбрать любого из их сыновей.

Сыновей. Детей. Это слово напомнило о тесте на беременность, лежащем у меня в сумке. Когда-нибудь я тоже буду торговаться, чтобы организовать своему ребенку трах? В смысле, кто бы ни был отец, ни один из нас не является всего лишь человеком и почти все обладают пугающего размера силой. Черт, не стоило об этом думать.

Теа встала передо мной, наклонив голову, рассматривала мое лицо.

— У тебя тревожный вид, Анита, очень встревоженный, будто ты о чем-то новом подумала, о чем волнуешься.

Слишком это было проницательно. Надо мне тщательнее сегодня работать над выражением лица. Я попыталась сказать часть правды:

— Сэмюэл — всего лишь второй из известных мне мастеров вампиров, у кого есть взрослый ребенок или дети. Это… очень непривычно.

Мика чуть сильнее прислонился к руке, которую держал. Натэниел теснее прижался к спине, хотя пистолет мешал ему быть таким уютным, каким я хотела бы. Они знали, о чем я подумала, а может быть, подумали о том же — или чем-то очень близком.

Теа склонила голову на другой бок, и ничего водного это мне не напомнило. Это было движение хищной птицы, вымеряющей дистанцию до моего глаза.

Я поежилась. Господи, сделай так, чтобы я не была беременна.

Все еще горячечными пальцами она тронула меня за лицо.

— Не я проложила эту морщину печали между темной красотой глаз твоих.

Я отодвинулась от прикосновения.

— Очень поэтично. Давай займемся делом, Теа, луна уходит.

Она улыбнулась — точно как Том перед тем, как он покраснел, прикусил губу и признал, что хочет со мной секса. Близнецы были очень на нее похожи, если не считать глаз.

— Хорошо, но твоим мужчинам придется отойти. Я не знаю, какой может быть эффект, если в этот момент они будут к тебе прикасаться. Они могут всерьез пробудить ardeur, или…

— Или что? — спросила я.

— Или укрепить твои щиты, и я вообще не смогу проверить твою силу. — Она шевельнула бледными плечами, будто пожала, но движение не совсем такое. — Я буду обращаться с тобой, как обращаюсь с Сэмюэлом. Я тебе буду говорить правду, но я просто не знаю наверняка. Если бы ты была вампиром, я бы могла знать, но ты и больше, и меньше, чем вампир. Ты не просто одно или другое, а и то, и другое, и много еще что. И это, я думаю, меняет вокруг тебя правила силы и магии.

Глубоко вдохнув, я медленно выдохнула и кивнула. Потом я шагнула вперед, а Мика и Натэниел — назад, давая мне место. Не думаю, что кому-то из нас нравилась эта мысль, но если я ее требованиям не отвечаю, то тремя весьма неаппетитными яблочками у меня на столе будет меньше. Ура…