Я запал на её смех. Ещё не видя её саму. Перезвон её голоса, мягкий и свободно летящий — я не поэт, но про неё слова сами складываются, дОжил — проник в меня и, словно вирус, со скоростью света смешался с кровью и разнёсся по всем внутренностям, сконцентрировавшись в сердце, которое выталкивает новую дозу, как только я о ней думаю. Думаю постоянно. «Так смеются только счастливые люди» — первая мысль, когда я вошёл в то предпраздничное утро в здание офиса следующей на очереди по реструктуризации фирмы, где бывал наездами время от времени. Обладательницей смеха оказалась красивая фигура в строгом и в то же время соблазнительном платье.
Потом смех исчез. Появились брюки и глухие рубашки. Вежливые улыбки. Грустные глаза. С ней что-то случилось. Живая девушка, которую поставили на паузу. Необъяснимо хочется нажать пуск и снова услышать её смех. Обязательные юбки не сработали. Она так же закрыта и упакована в безликий официоз. В понедельник попрошу отдел кадров сделать рассылку о возвращении женских брюк в гардероб по дресс-коду. Уверен, она улыбнётся.
Непрошено вспоминается день её рождения. Чувствовал себя идиотом. Она ещё и извинилась за беспокойство. Спонтанно решил купить для неё подарок. Цветы бы вызвали сплетни. Мне всё равно, но весь удар приняла бы на себя она. По этой же причине не увольняю начальника её отдела. Пустозвон. Привык выезжать за чужой счёт. Она — умница, делится с ним, хотя совершенно его не уважает. Пусть он совершит свой личный провал, без сцепки с ней. Я подожду.
Она наклоняется. Даже юбку подтягивает красиво. Непрофессионально с моей стороны, но кандидат на её прежнюю должность теперь точно определён. Она прислала оценку по пяти предложенным, выделив двоих: мальчика и девочку. Я согласен с её мнением. Но ещё один парень с ней работать не будет. Ревность не моё. Хотя с ней я и себя просчитать не могу.
Бывало, что я переезжал временно в офис, который требовал развития или закрытия. Вынужденная мера. Всегда. Вдруг превратилась в потребность. Чтобы видеть её. Меня бы устроил и отсек за перегородкой в кабинете директора, но именно малый зал открывает обзор на коридор, где она проходит в свой кабинет и в кухонную зону. Девушка как девушка, вдруг ставшая наваждением. Раненая и стойкая. Разучившаяся смеяться.
При ней всегда объёмный блокнот. Я не страдаю любопытством, но его мне хочется полистать. Направляясь в магазин тогда, застал её, отталкивающей парня с бесчисленными тюльпанами. Её любимые цветы? Она процедила что-то раздражённо. Понятно, кто украл её смех. Тюльпаны вычеркнуты. Она была так напряжена, что страшно её коснуться. Кажется, трону и она рассыпется на мелкие осколки. Как и сейчас.
Позвонки ощетинились, лопатки заострились, руки от локтей до плеч плотно прижаты к телу, скрывая от меня контур красивой груди. Смелая и испуганная. Чувственная и стеснительная. Внезапно сама пришла ко мне. Решительная и неуверенная. Думаю, она не до конца понимала, на что готова пойти. Или на что пойду я. Она провоцировала. Я давал выбор. Не сомневался, что спальня её остановит. В итоге она обезоружила своей наготой. Застала меня врасплох, а я слишком эгоистичен, чтобы не поддаться на её призыв. В то же время я по-настоящему уважаю эту женщину, чтобы унизить её отказом и поставить в ещё более неловкое положение, хотя она сама оставила последнее слово за мной.
Она заводит руки за спину и застёгивает лифчик. Не попадает одним крючком в петельку с первого раза. Длинные пальцы нервно перехватывают края и фиксируют их со второй попытки. С трудом сдерживаюсь не притянуть её обратно в постель. Теперь хочу её гораздо сильнее.
Она слегка поворачивается и берёт блузку. Чёткий профиль, маленькая серёжка в аккуратной мочке. Опущенные ресницы подрагивают. Она застёгивает пуговицы и оставляет края выпущенными поверх юбки. Ещё один сигнал, что она не в себе. Выходит из комнаты. Поднимаюсь, натягиваю домашние штаны и футболку и следую за ней. Я могу отвезти её сам, но сколько сил ей понадобится, чтобы выдержать мою компанию, когда она и так на пределе… Отпустить её одну в ночь тоже не могу.
Она ищет выключатель в коридоре. Я включаю свет. Она надевает обувь. Морщится, проталкивая ногу с мозолью в тесную туфлю.
Я сжимаю кулаки и всё-таки предлагаю:
— Тебя отвезти?
Она вздрагивает. Удивительно, но моя молчаливость, которая многих раздражает, похоже, устраивает её. Она ожидаемо отказывается, красноречиво мотая головой.