Мы направились к лифтам – Я, Леха и Обед в переноске, который испуганно притих. Оба лифта пришло одновременно. Мы шагнули в один, а из второго вышло двое странных мужчин в кожаных куртках. Я заметила, как они направляются в сторону Диминой квартиры. И судорожно начала нажимать кнопку этажа ниже.
- Ты чего? – опешил Леха.
- Кое-что забыла. Езжай без меня. Сейчас догоню, - торопливо сказала, вылетела из лифта, как только дверцы распахнулись, и неслышно стала подниматься наверх по лестнице.
Я осторожно выглянула с лестничного проема – та двое мужчин открывали квартиру Димы, и я на всякий случай сфотографировала их, не понимая, кто они такие. И знают ли они что-нибудь о похоронах. Наверное, нужно было подойти и спросить у них прямо, но шестое чувство подсказывало мне, что делать этого не стоит.
Из квартиры они вышли быстро – я едва успела спрятаться за угол.
- Никого нет, чисто, Захар Владимирович, - услышала я голос одного из мужчин, который звонил по телефону.
- Сперанский же с сынком не общался, - сказал второй, когда тот отключил мобильник. – Зачем его с собой прихватил?
- Отцовские чувства взыграли? – хмыкнул первый.
- Да брось. Ты же знаешь, что малой ему нахрен не нужен был.
- Жалко стало. Решил спасти.
- Вот тебе и спас, - расхохотался второй. – Вся семья полегла.
- За некоторые вещи нужно отвечать по всей строгости закона, - назидательно сказал первый. Похоже им было все равно на то, что произошло. На то, что погибли люди. Уроды.
- Какого? Мусоркского? – еще громче расхохотался второй.
- Кармического, - назидательно ответил первый.
На этом они сели в лифт и уехали. А я прислонилась к стене, начиная кое-что понимать. Должно быть, отец Димы во что-то вляпался. Или кому-то перешел дорожку. Он ведь был не просто бизнесменом – Дима сам говорил, что Старик начинал в девяностые и был как-то связан с криминалом… Боже, боже, боже…
Выждав пару минут, я тоже спустилась вниз. Увидела Леху, который столбом стоял рядом с подъездом и бездумно смотрел в небо. Тронула его за плечо, заставив вздрогнуть.
- Занесу Обеда к нам, и мы пойдем искать Лорда, - сказала я, сама не понимая, откуда во мне силы на это. Он кивнул в ответ.
Я действительно принесла Обеда домой – на время, изрядно удивив маму.
- Полин, ты чего? Что случилось? Боже, я с ума чуть не сошла, когда ты убежала! – закричала она, и я обняла ее.
- Мамочка, прости! Надо было забрать котенка… Он у Димы жил. Я не могла его оставить. Ему есть нечего было… Мам, пусть он у меня в комнате побудет немного? Всего один день, прошу?
- Но у Андрея аллергия…
- Пожалуйста, пожалуйста! – молитвенно сложила я руки. – Я найду ему хозяина, обещаю! Мне некуда его деть…
- Хорошо, - согласилась она, испуганно заглядывая в переноску. Обед, увидев ее, снова начал жалобно мяукать.
Я отнесла его в свою комнату, зарыла дверь, а сама снова стала собираться на улицу, где меня ждал Леха. Меня колотило изнутри, и я даже стоять спокойно не могла – это странное состояние так и не отпускало меня. Хотелось бежать. Просто бежать, бежать, бежать… Задыхаясь, чувствуя, как напрягаются мышцы, как кровь прилипает к щекам. Просто бежать. Остановлюсь – растворюсь вслед за Димой.
- Дочка, ну куда ты опять?! – испуганно закричала мама, которая, кажется, боялась за меня. – Полина!
- Мамочка, я скоро буду! Мне нужно найти собаку Димы! Я вчера потеряла ее! Буду на связи!
С этими словами я выбежала из квартиры и пешком понеслась вниз. Пальцы так тряслись, что я едва не выронила телефон.
Не знаю, что со мной происходило. Я перестала чувствовать себя собой.
Наверное, я действительно исчезала.
Глава 4. Отчаяние гложет душу
Я снова выбежала на улицу, к Лехе, который сидел во дворе на заборе, закрыв лицо руками. Подойдя, я положила руку ему на плечо.
- Леш…
- Этого не может быть, - глухо сказал он. – Димка не мог. Не мог, понимаешь?
Он отнял ладони от лица и посмотрел на меня красными глазами.
- Он Старика ненавидел! Думаешь, полетел бы с ним куда-нибудь? – с затаенным отчаянием спросил парень. – Наверное, это ошибка. Да не может это быть правдой, не может! Они перепутали! Не мог он, не мог! Не мог!
Так всегда. Сначала не веришь, когда кто-то близкий уходит. Злишься, ненавидишь весь мир за ложь.
Они должны жить вечно – те, кого мы любим. Они не должны покидать нас. Это неправда. Неправда! Осознание приходит потом. Ударяет камнем по голове. И все меняется.
Леха вскочил и вдруг ударил кулаком по железной детской горке, что стояла рядом. С размаху, с силой – сразу разбил костяшки. Один раз ударил, второй, оставляя кровь на железе, но третий раз я не позволила ему это сделать. Схватила за руку, напряженную так, что она казалась стальной.