Выбрать главу

В упоении слушала я исповедь любимого и не заметила, как от признаний он перешел к конкретным проблемам. Ну, скажем, где мы будем жить, когда поженимся. У меня здесь родина и дом, у него во Франции работа и мастерская, соглашусь ли я жить в Париже? Он уже, правда, подумывал над тем, чтобы открыть в Варшаве филиал своей фирмы, будет проводить здесь много времени, но тогда придется жить на два дома.

Упоение не помешало мне проявить немного ума и не признаться, что с ним я бы согласилась жить хоть на Северном полюсе, в лесном шалаше и даже на Луне, а два дома меня не пугают, могу и двадцать содержать. Вот бы налеталась самолетом! Ведь уже давно мечтаю, а все не получается. Но и про самолеты догадалась умолчать, хотя они очень облегчают жизнь, вон Гастону на все про все понадобилось немногим более трех часов для того, чтобы добраться от Парижа до моего польского захолустья.

Тут приехали Моника с Арманом, посидели недолго, забрали свои машины и умчались. Моника напомнила о завтрашнем гарден-парти - приеме, который устраивала в садике. Поеду с Гастоном, не заметил бы, что собравшиеся мои друзья и знакомые совсем мне незнакомы. Ну да как-нибудь обойдется.

И только к ночи мной овладело беспокойство. Дошло - уж слишком спокойным и довольным выглядел Арман, с чего бы это? Ведь от меня ему пришлось отказаться, поставил, так сказать, на мне крест. Неужели и на своих надеждах тоже? Ведь Моника Танская совсем не богата, не мог он столь легко отказаться от моих богатств. Тогда... тогда поставил крест на Гастоне?! Решил его убрать?

Такое ужасное подозрение я просто физически не могла вынести одна и поделилась им с Гастоном. Тот не очень обеспокоился, даже и меня пытался успокоить, доказывая, что новое убийство было бы для Армана последней каплей... последним гвоздем в крышку его гроба, слишком много у полиции на него материала. И Арман не кретин, понимает, небось, что таким путем не заставит меня выйти за него, да и вообще никакой пользы ему от нового убийства не будет, ведь мое завещание лишает его всех надежд на наследство. Вроде бы все логично, но не могла я отделаться от тревоги. И потребовала от Гастона проявлять осторожность. Сознаю, глупо, ну как он мог ее проявлять? Не ездить на машинах? Не ходить по улицам - кирпич на голову свалится? Не есть и не пить?

Пусть глупо, но я боялась Армана и ничего не могла с этим поделать!

А тут еще этот прием у Моники.

На этот прием Гастон отправился охотно, заявив, что жаждет узнать мое польское окружение. Я и сама жаждала, ведь среди них были какие-то мои дальние родственники. Гастон утверждал - и его тоже, даже упоминал какую-то тетку, проживающую в Колобжеге. Старушка уверяла - морской климат ей полезен, ни за что не хотела переселяться в Варшаву. Я тут же заверила Гастона: как поженимся, обязательно навестим старушку.

Сердце замирало, когда я входила в садик Моники. Небольшой, намного меньше моего, но очень миленький и благоустроенный. Ко мне сразу бросилась какая-то молодая особа - очень знакомое лицо, но никак не могу припомнить... Выяснилось, что это - Иола Бужицкая, ее предками по женской линии были Порайские. И эта Иола принялась меня горячо благодарить за умные советы, которые я ей, оказывается, давала, когда она разводилась с Янушеком. А Доминик Вонсович оказался так похож на моего давнего поклонника барона Вонсовича, что если бы не очки, я бы не сомневалась - он, барон Вонсович! Стараясь меньше говорить и больше слушать, я постепенно выявила и остальных знакомых.

Роль хозяина домика играл Арман, чему я обрадовалась чрезвычайно. Значит, у Моники в данный момент не было постоянного партнера, тем прочнее будет их связь. Ну прямо как сто пятнадцать лет назад. Впрочем, ну их, эти сто пятнадцать лет! Да здравствует современность!

В общем и целом вечер прошел очень приятно, мы с Гастоном беззаботно развлекались, все были в чудесном настроении.

На следующий день Гастон уехал не с самого утра, а, по настоянию Романа, лишь после того, как мы с ним, Гастоном, подали документы на оформление брака в наш районный загс. Тут следует упомянуть о том, как я напереживалась, вспомнив, что на моей метрике и на свидетельстве о смерти мужа проставлены даты, относящиеся к прошлому веку. Доставая документы из папки, Роман успокоил меня взглядом. Все документы оказались в полном порядке, уж и не знаю каким чудом.

Удалось договориться и с ксендзом в ближайшем костеле. Теперь я знала: оформление гражданского брака состоится семнадцатого, а венчание в костеле восемнадцатого октября.

Оформив все, что надо, Гастон улетел в Париж. Мы с Романом провожали его на Окенче. Впервые увидела я вблизи самолеты, и стоящие на бетонных плитах аэродрома, и садящиеся на них. И все время судорожно цеплялась за рукав Романа. Без него вряд ли вообще смогла смотреть на такую страсть!

Гастон улетел, Арман же остался, но я больше его не боялась. Защитой мне служила копия завещания в ящике моего письменного стола, а Гастону он и вовсе не мог угрожать на расстоянии. Все говорило о том, что Моника Танская крепко держит его в руках, да пошлет ей Господь силы и здоровья. Я по прежнему опыту знала - из ее когтей трудно вырваться, недаром в свое время она считалась опасной женщиной.

Нам понадобился второй автомобиль, и Роман без проблем приобрел "тойоту", которая мне очень понравилась. Я как-то быстро овладела искусством водить ее, гораздо легче это пошло, чем тогда, когда Роман обучал меня ездить на "пежо", оставленном в Париже. И я сама принялась совершать экскурсии по родному краю, желая познакомиться с ним по-настоящему. Это была Польша настоящая, истинная, без принуждения. Да, в школах дети изучали иностранный язык без принуждения, добровольно, надписи на проклятой кириллице совсем исчезли, зато везде виднелась реклама на английском. И в школах изучали английский, реже французский, и я радовалась, что приближаемся к Европе. А главное, делалось это добровольно, по велению сердца!