— Вы бы сбавили обороты мисс, — инквизитор привел в чувство свою врожденную наглость и шлепнулся в кресло, напротив моего дивана. — Не в ваших интересах злить власть.
— Так у вас есть ордер? — я вошла в роль наглой самоубийцы и прекращать весь этот балаган не собиралась.
— Вы игнорировали четыре извещения…
— А у меня здесь только три, — я очень качественно изображала раскаяние.
— Вас приказано доставить в офис инквизиции, — заявил мужчина, извлекая из кармана то самое, четвертое извещение.
Я очень качественно прятала страх за маской ехидства, наблюдая за инквизитором. В дверях гостиной появился Зори со сковородой в руках. Гоблин многозначительно покосился на затылок инквизитора и вопросительно глянул на меня.
— Я что же, бандероль или посылка? — я едва заметно качнула головой и Зори исчез из дверного проема. — Что значит «доставить»?
— Это значит привезти вас в офис любым способом, даже силой, — полным ехидства тоном, ответил инквизитор.
Эти могут. Мне хорошо знакомы их методы. Я перевела взгляд на второго, молчаливо стоящего у стены «визитера». Вон какую группу захвата прислали. И это за мной, условно безопасной ведьмой. Забавно.
— Вот как. И личные обстоятельства, по которым я не заметила ваши писульки, инквизицию не заботят? — вздохнула я, поднимаясь с дивана.
— Инквизицию заботит только безопасность, мисс. Все остальное вторично, — полный ледяного презрения ответ.
— Угу. Такие ненужные понятия как совесть, такт, манеры. И вправду, ерунда какая- то, — огрызнулась я.
— При ваших проблемах, мисс, не стоит злить инквизицию, — тоже поднимаясь, ответил мужчина. — Собирайтесь.
— Мои проблемы как раз от инквизиции и плодятся, — буркнула я себе под нос и ушла одеваться.
К моей радости, сопровождать меня в спальню не стали. Странный припадок тактичности для тех, кто готов видеть врага в любом одаренном человеке.
ГЛАВА 3
Пушки к бою
— Какая монументальная мерзость, — решительно сообщила я своим спутникам, разглядывая небоскреб, перед которым меня высадили из машины.
Огромное здание, построенное по последнему слову техники и декорированное соответственно последнему воплю моды. Метал, камень, огромные окна, сверкающий на солнце шпиль. Все инквизиторское величие, вывернутое напоказ. Парадный вход, так вообще венец позерства. Толстенные двери высотой в три человеческих роста, окруженные сияющими шестеренками. Стоило нам (мне и двум озверевшим инквизиторам) подойти к двери, как эти шестеренки принялись вращаться, со скрипом отодвигая кошмарную дверь.
Это мы так на прислуге экономим? Чем им не угодил дядька в ливрее, коих полным полно в других офисах? Нет, нужно показать, кто тут особенный. Кто тут пуп земли! Ненавижу!
Внутри интерьер продолжал вгонять визитеров в состояние благоговейного трепета, пробуждая скрытые в душе комплексы. Высоченные, сводчатые потолки, словно в древнем храме. Мраморный пол, отшлифованный до зеркального блеска, сверкающие тысячами кристаллов люстры причудливых конструкций. Но мои комплексы уже были готовы к тому, что встретят на пути, а от того сидели тихо и донимать меня не торопились. Обо все это великолепие очень хотелось потушить сигарету. Но закурить мне так и не дали, отняв спички. И портсигар тоже. Я даже не знаю в чем провинилась, а ко мне уже применили пытки.
Я гордо прошагала по мраморному полу, вздернув подбородок и кутаясь в огрызок лисьей шкурки. Не то чтобы мне было холодно, но на встречу с очередной инквизиторской шишкой я решила заявиться раздражающе шикарной. Черное, расшитое бисером платье, вычурная шляпка, лисий хвост на плече, мундштук с сигаретой. В общем, от одного моего вида любого борца за мораль и добродетель должно было скрутить в бараний рог. По крайней мере, я очень на это надеялась.
«Мои» инквизиторы плелись следом. Молча, хмуро, зло наблюдая мой «виляющий» (виляла я бедрами и тоже исключительно на благо образа) вояж к лифту. Наше общение в машине оставило неизгладимый след на нежной мужской психике. Подозреваю, если бы не приказ довезти меня в целости и сохранности, следующей остановкой был бы темный лес, где бы меня с удовольствием зарыли в землю. Живой.
А так приходится тащиться следом и терпеть мой довольный вид. А я довольна. Давно живу по принципу «сделал гадость — в жизни радость». Особенно, если гадость сделал инквизитору. Злобное сопение за спиной стихло лишь тогда, когда меня подвели к огромной дубовой двери, перед которой разинул пасть лифт. Дверь распахнулась, я отважно шагнула в неизвестность. Дверь с грохотом закрылась. Интересно, на гробу крышка так же громко захлопывается?