— Потому что я хочу сама… Поехать туда, куда мне нужно! Я не инвалид, и больше не твоя подконтрольная игрушка. Я уже достаточно здорова. И я хочу… Нет. Я требую, чтобы ты отпустил меня. И вытащил эту штуку слежения из меня.
Произношу всё это на одном вдохе и резко выдыхаю. Внутри всё обдаёт жаром. Вот это я выдала! Но ведь я права! Вижу, как Данай сжал руки в кулаки и резко разжал.
— Хорошо, я вижу, что ты выздоровела. Именно поэтому нам нужно серьёзно поговорить, — говорит он.
Я понимаю, что это действительно так. Но ехать с ним в одной машине нет ни сил ни желания. К счастью, я увидела, как вдалеке подъезжает мой автобус.
— Вечером поговорим…
Я поднимаюсь с лавочки, и в это же время Данай делает шаг мне навстречу. Мы столкнулись так близко, что я почувствовала лёгкий аромат его туалетной воды, который всегда кружил мне голову. Не хочу это снова ощущать. Это всё ложь! Иллюзия, которой я больше никогда не поддамся!
Я слышу тяжёлое дыхание Даная и поднимаю глаза к его лицу. Он так испытующе смотрит на меня, словно пытается залезть мне в голову и прочитать мысли. Как в замедленной съёмке вижу, как он поднимает руку и собирается прикоснуться ко мне. Мозг ещё не до конца осознал эту мысль, а тело уже резко дёрнулось в сторону. Я видела, как запульсировала венка у него на виске и заходили желваки на скулах.
Автобус уже подъехал к остановке и призывно распахнул свою дверь. Я тут же бросилась внутрь. Уселась на свободное сидение и сжала трясущиеся руки на коленях. Вечером поговорим… Где я взяла отвагу для того, чтобы начать отвоёвывать кусочки своей жизни?
Доехав до городка, я сходила в школу и забрала аттестат. Встретила несколько бывших своих учителей. Они спрашивали, как я всё это время жила. Это было странно. Городок всего в сотне километров от Москвы, а никто не знал о том скандале, который был пять лет назад, когда восходящая звезда оперы сбила девушку. Не знали, или тактично умалчивали? В любом случае, я была рада увидеть знакомые лица. Я немного поболтала с ними, осмотрела школу, которая, к слову, мало изменилась за эти годы. Взглянула на часы. Автобус обратно через полтора часа.
Я решила прогуляться по городу, посмотреть на те места, где я гуляла прежде. Но как только я вышла из школы, я увидела одну из машин Даная. Оттуда тут же вышел его охранник.
— Босс просил вам передать, что до автобуса обратно, — он взглянул на часы, — ещё полтора часа. Машина в полном вашем распоряжении. Если хотите, я отвезу вас домой. Или покатаю по городу.
Я покачала головой. Не хочу. Искренне не хочу принимать ничего от Даная. Мне нужно строить дальше свою жизнь, не принимая в расчёт ни его, ни все его материальные блага.
Я вернулась домой уже ближе к вечеру. Приняла душ и уже переодевалась, когда услышала, что хлопнула входная дверь. Значит, Данай вернулся. Я быстро натянула джинсы и водолазку, махнув на волосы рукой. Не успею досушить. Взглянула в зеркало и глубоко вдохнула. Нужно собрать всё своё мужество и сказать ему о своих планах.
Я вышла из комнаты и начала спускаться по лестнице. Данай стоял в холле и ждал меня. Охватил всю меня взглядом и резко отвернулся.
— Поговорим в моём кабинете.
Он направился туда решительным шагом, а я пошла за ним вслед. Он развернулся и замер в дверях кабинета, а я, на секунду отвлёкшись, не заметила этого и буквально уткнулась носом ему в грудь. Я услышала, как он резко втянул воздух, и почувствовала, как его сильные руки нежно прижимают меня к себе. Дрожь крупной волной прошла по всему телу. И не от того, что мне было это приятно. Даже моё тело уже не реагировало на его близость так, как раньше, даже когда я уже боялась его. Тогда был страх, но было и желание. Сейчас всё было иначе. Отторжение. Вот, что я чувствовала. Я не хотела больше, чтобы этот человек присутствовал в моей жизни. Не хотела, чтобы прикасался ко мне… Я подняла голову и взглянула ему в глаза. Он видел это!
— Неужели у меня нет ни единого шанса всё исправить? — тихо спросил он.
Я же осторожно отодвинула от себя его руки и отошла на шаг. Всё исправить… А что, собственно исправить? И главное, как? И самое главное, зачем это ему? Испытывает теперь чувство вины? Или всё же то, что он назвал меня любимой, имеет хоть какое-то значение? И нужно ли мне это? Я на мгновение задумалась и чётко решила для себя, что нет. Мне это НЕ нужно. Я БОЛЬШЕ не хочу! Хочу отучится, найти работу и жить спокойной, тихой жизнью.
— Отпусти меня… — тихо прошу я.
И вижу, что он снова начинает злиться…
ДАНАЙ
Злость. Вот что я испытываю в данный момент, глядя на Лиору. На себя, за то, что моя уверенность, что я всё исправлю, дала трещину, и я ощущаю себя дезориентированным. На неё, за то, что она просит отпустить. Неужели она не видит, не понимает?! Тут же проклинаю себя. Конечно, не видит и не понимает! От страха, которым она вся пропитана, что она сможет во мне разглядеть? Но, отпустить её, даже не попытавшись? Нет. Не смогу.
— Я отпущу, — наконец произношу я, — с одним условием. Дай мне время. До нового года. Если ты к этому времени захочешь уйти, я, правда, отпущу. Только дай мне это время. Не отталкивай. Давай попробуем всё с начала. Без лжи, без страха, без боли.
Она поднимает на меня свои изумлённые глаза, и я тону в них. Так хочется к ней прикоснуться! Чёрт побери, я так давно не прикасался к ней!
— А если я не смогу, ты и правда отпустишь меня? — спрашивает тихо.
Говорит так, словно уверенна в том, что не сможет. Но я буду делать всё для этого! И я буду не я, если не уцеплюсь за этот шанс!
— Отпущу, — выдыхаю я, хотя и сам до конца не верю в это. Отпущу ли?
— Ты обещаешь мне это? Как я могу поверить тебе на слово?
Эти её слова льются на меня словно раскалённый свинец. Адски больно. Но её вины в этом нет. Только во мне.
— Я завтра же составлю контракт, можешь сама выбрать нотариуса, который его заверит.
— У меня ведь выбор без выбора? А если я не соглашусь? Сама подам на развод? Ты используешь тот контракт, который с хитростью подсунул мне на подпись? Выдвинешь мне огромную неустойку? Можешь не отвечать, я и так знаю…
Туше! Потому что знаю, если бы она сама подала на развод, я бы пошёл на всё, чтобы её удержать. Как бы низко это ни было, я бы воспользовался этим проклятым контрактом!
ЛИОРА
Смотрю на Даная и понимаю, что он мне не оставил выбора. Хотя нет. Я могу сесть в тюрьму. Добровольно. Интересно. Всё же если я попытаюсь сама подать на развод, мне выдвинут неустойку, я её естественно не выплачу, и меня объявят мошенницей, он сам позволит мне сесть в тюрьму?
Эта мысль мне казалась уже не такой и ужасной. Хотя кого я обманываю, я уже знала, что он придумает что-то ещё. Не отправит меня в тюрьму, но и развода в таком случае не даст. А здесь призрачный, но всё же шанс. До нового года. Чуть больше четырёх месяцев…
Я печально смотрю на Даная. Кажется, он сейчас не понимает, какую ошибку совершает, пытаясь удержать меня. Он думает, что сможет вернуть мою любовь? Что ж, возможно, я и не переставала его любить. Вот только и любя человека, он может перестать тебе нравится. Он думает, что сможет вернуть моё доверие? Разбитое вдребезги на мелкие осколки… Невозможно. Кажется, за эти месяцы мы только измучаем друг друга…
— Я подожду до нового года, — наконец говорю я, — но не думаю, что это что-то изменит. Кстати, я подаю документы в колледж. Я буду учиться.
— Хорошо, я оплачу любой университет, — отвечает Данай, а я тяжело вздыхаю.
— Завтра же пришли мне контракт, я найду нотариуса…
Я поворачиваюсь, для того, чтобы уйти в свою комнату.
— Лиора, подожди… — голос Даная останавливает меня. — Скоро привезут Дану. Поужинаешь с нами? Она будет очень рада.
— Хорошо.
Дана искренне нравилась мне. Жизнерадостнее девушки я ещё не встречала.
Ужин прошёл относительно спокойно, а после я поднялась в комнату. Одолжив у Даны ноутбук, вышла в интернет. Нужно найти нотариуса, который заверит контракт. Только такого, на которого Данай не сможет повлиять и как-то смошенничать с этим договором. Хотя как это проверить я даже не представляла. Данай явно был крупной птицей здесь в Москве. Возможно, стоит искать чуть подальше от столицы? Ввела в поисковик необходимые требования и вдруг увидела знакомые имя и фамилию. Евгений Абрамов. В голове сразу промелькнул образ высокого худощавого мальчишки. Мальчик из нашего приюта. На пару лет старше меня. Едва ли не единственный мой приятель. Нет, не друг. Друзей там не было ни у кого. Но Женя почему-то однажды защитил меня, двенадцатилетнюю, от девочек постарше, а потом я несколько раз обрабатывала его раны, полученные в уличных драках. Одну мне даже пришлось зашивать обыкновенной иглой. Я вздрогнула, когда вспомнила ту страшную кривую рану у него на груди. Это ранение нужно было скрыть от воспитателей приюта, иначе бы Женю поставили на учёт в милицию, а у него и так была не самая лучшая репутация.