Никто из киевлян не задал себе вопрос, почему черниговцы, отступая, не сожгли поселок.
Поселок загорелся среди ночи. Одновременно со всех сторон. Соломенные крыши всегда горят ярко, особенно ночью. Но раньше никто не видел, чтобы жидкий огонь выплескивался в стороны огненными струями. Никто из тысяч, заночевавших в поселке, не смог спастись. Зарево от пожара было видно далеко. Наутро только пепел гулял по поселку. Ветер поднимал его высоко в воздух. Неприятная гарь долго напоминала киевской армии о ночной трагедии.
Еще два дня Олег отрабатывал на армии Старого свои ловушки. Утром третьего дня Олег первый раз применил гранаты. Коробов поставил ему пробную партию. Наконец начала получаться селитра. Плохая, низкого качества. Валентин произвел около ста килограмм пороха, и изготовил около двухсот гранат. Точнее бомб. Мешочки с порохом обвязали обрезками железа, снабдили запальным шнуром. Приспособили мощный арбалет для стрельбы гранатами. Дальность, сто метров, устраивала Олега вполне.
Олег соорудил ловушку, очередной плетень поперек реки. Защищать его Олег не стал. Он дождался, когда перед ловушкой скопится большое число войск. Около тысячи человек успели миновать ворота и двигались вверх по реке. Три сотни тяжелой кавалерии атаковали их с трех сторон. Киевляне отступили до самого плетня. И тут наступил ад.
Два десятка арбалетов, установленные на санях, успели выстрелить по три-четыре раза. Гранаты взрывались и на льду и в воздухе.
Грохот, пламя, ужас и смерть. Казалось, атакуй сейчас черниговский князь, и киевляне побегут. Но Олег приказал отступать.
На севере, в Карачеве, дела обстояли гораздо хуже. Военной агрессии не было, княжество наводнили разбойничьи отряды, из Москвы, Рязани, Смоленска, Новгорода и Пскова. Без всякой национальной принадлежности. Но особенно много кочевников. Всех вместе их было не так много, вооружены они были плохо. Но кто-то это всё организовал?!
Войска Коробов расположил у границы. Дороги были перекрыты надежно, но маленький отряд легко проникал по тропинкам, замерзшим ручьям и болотам. Наученный горьким опытом Олега, Коробов отдал приказ в плен разбойников не брать. Скоро больше двух тысяч разбойников висели на всех дорогах княжества, по ту и эту стороны границы.
Черниговская разведка подвела. Выяснить инициатора разбойничьей атаки она не смогла. Допросы бандитов ничего не дали.
Только через месяц непрерывных погонь за разбойничьими шайками, одному из сотников повезло. К старому сотнику Михаю молодежное руководство карачевской кавалерии относилось с уважением. Но все считали его медлительным, осторожным, и не ждали от него ничего особого. Его сотня за зиму задержала лишь десяток разбойников, вырвавшихся из засады другой сотни. А тут небывалая удача. Михай преследовал большую банду московских разбойников. Умело загоняя бандитов вниз по реке, сотня прижала москвичей к сторожевой башне. Тут и выяснилось, что бандиты отлично вооружены и хорошо обучены.
Банда была небольшая, около полусотни всадников. Уйти им было некуда, лес по берегам реки был завален срубленными деревьями. Три десятка стрелков на башне не давали разбойникам прорваться вниз по реке. Потеряв в первой попытке троих бандитов из передового дозора, разбойники остановились на безопасном расстоянии. Недолго посовещавшись, банда развернулась, и двинулась вверх по реке, на прорыв.
Встречный бой был жесток. Не смотря на трехкратное преимущество, сотня Михая потеряла почти тридцать человек. Трое разбойников прорвались, и, судя по всему, остальные бандиты обеспечивали им прорыв собственными жизнями. Но удача отвернулась от москвичей, буквально через полчаса, они наткнулись на десяток саней Михеевского обоза. Обоз растянулся по накатанной дороге на добрые пару сотен метров. Разбойники пытались обойти его по целине, потеряли скорость в глубоком снегу, и обозники сделали то, что не смогли сделать профессиональные военные, нашпиговали разбойников стрелами. Коней берегли, целили по людям.
Двое бандитов остались живы. Спасло их не то, что обозники плохо стреляли, а хорошее качество их доспехов. Молодой разбойник, фактически мальчишка, был оглушен стрелой с короткой дистанции. Пара стрел пробила его доспех, но потеряла силу. Мальчишка был даже не ранен. Главарю разбойников повезло меньше. Он дважды был ранен в одну и ту же руку, и, видимо, от боли потерял сознание.
– Слабак! Из благородных, наверное. Боль стерпеть не смог, – презрительно процедил сквозь зубы, подъехавший сотник.
Он имел на это право, за двадцать лет походной жизни Михай много навидался, сам был не раз ранен.
Богатое оружие последней троицы навело, даже медлительного сотника, на соответствующие мысли.
– Этих двух забираем с собой в город. А то помрут от наших допросов раньше времени. Необычные нам разбойники достались, – глубокомысленно рассудил сотник.
Олег позволил киевлянам дойти до того места на Десне, где год назад был разбит Удалой. Старый уже давно бы отступил, его потери были огромны, при полной, внешней, неуязвимости небольшого войска черниговцев. Но тех казалось так мало, что киевский князь решил захватить столицу.
Олег отступал по Десне до того самого места, где, год назад, был разбит князь Удалой. Новое сражение было выстроено самым тщательным образом. Каждый знал свой маневр, на любом этапе битвы.
Плохо то, что противник своих маневров не знал. Киевское ополчение побежало от черниговских рыцарей, даже не вступив с ними в бой. Оно превратилось в толпу. Перегородило все пути для маневрирования. Заслонило собой киевскую дружину и дало ей возможность отступить. Князь Старый спасал самое важное, что у него было, свою дружину. Отступление. Нет, бегство. Князь оставил на произвол судьбы своих ополченцев, твердо зная, что их в плену их ожидает рабство.
Поздно вечером киевские войска расположились на ночевку. Князь рассудил, что черниговские войска значительно отстали, и ночью двигаться не будут. Это было абсолютно верно. Но еще трое суток назад, в тылы киевского войска была отправлена вся существующая у Олега панцирная пехота. Всего пять сотен, но с ними были направлены три сотни арбалетчиков и инженерная часть. Все ехали в объезд на санях, на них же везли инструменты и материалы для строительства укреплений.
Место для строительства было выбрано заранее, небольшой холм на берегу реки, рядом с наезженной дорогой. В то время, пока одни строили невысокую стену, другие рассыпали чеснок, мешающий обойти крепость целиной.
Поздним утром, успокоившись, с полной уверенностью, что черниговская кавалерия отстала, князь Старый увидел перед собой небольшую крепость. Он понял, что, потеряв пару часов, получит удар в спину. Князь уже дважды видел работу рыцарской кавалерии Чернигова. Возможно, они молоды и неопытны. Наверняка, один настоящий германский рыцарь стоит двух или трех черниговских. Но вчера князь увидел тысячу рыцарей. И это зрелище потрясло Старого. Слаженность их атаки, невероятная нацеленность на войну, князь не заметил ни одного случая грабежа. Кавалеристы не отвлекались, как обычно принято, на сбор трофеев.
Единственная надежда была на усталость лошадей. Огромные кони в доспехах, неся на себе громадного всадника, увешенного железом, не могли выдержать долгой дороги.
Допрос пленников комендант проводил в присутствии сотника Михая.