Рина взяла Ори и легла в кровать. Она поковыряла дырку, которая вместо глаза украшала плюшевую голову.
— Я справлюсь. Ради тебя, малышка.
И провалилась в сон. Виктор уже ждал её. Он нетерпеливо приблизился к ней и вонзил клыки. Рина вновь закричала и почувствовала тёплую кровь. Свою кровь, что стекала из укуса и пачкала её голое тело. Виктор прижал её к себе, обнажённую и беззащитную, горячо дышал в шею и жадно глотал. Рина чувствовала, как жизненные силы уходят. Она боялась и желала спастись, но не могла даже пошевелиться. Иногда Виктор отрывался от шеи девушки, смотрел в её глаза, гладил по щеке. А затем снова припадал губами и пил. Кошмар длился долго и отпустил лишь под утро.
Девушка проснулась совершенно разбитой.
— Выпью три чашки кофе, — подумала Рина, стоя под ледяным душем.
Теперь Рина работала одна. Они виделись за завтраком, где Рина наливала себе огромную чашку кофе, пыталась шутить с графом и не слишком громко зевать. Рина не понимала, почему он так резко перестал работать с ней. С другой стороны, ведь он для этого её и нанял. Ей было немного обидно, что они стали реже видеться, словно бы граф даже избегал её; но она решила не думать об этом.
— Так даже лучше, — говорила она себе. — И теперь я могу смотреть спокойно книги. И работать буду быстрее, не отвлекаясь на него.
После того разговора она действительно больше не видела Ингвара и Гарри. А обида на постоянное отсутствие графа вдруг сменилась облегчением. Каждую ночь ей снился один и тот же кошмар. Виктор приходил к ней, прижимался к её обнажённому телу, пил кровь. При виде него за завтраком или ужином она невольно ёжилась, вспоминая его жуткий голодный взгляд из кошмара. Недосып и ощущение тяжёлой усталости теперь стали привычным чувством для Рины, делающей себе огромные порции кофе. Она ела всё меньше, пила кофе всё больше, а перед сном напивалась успокаивающего чая.
То, что все стюарты, включая новых Криса и Анора, оставили её в покое, радовало девушку. Более того, стюарты, которых она где-либо встречала, опускали голову и проходили мимо, не отвечая на её приветствия.
Рина как обычно под вечер вышла на конюшню выгулять коней. Но застала там Криса, чистящего стойло Танатоса. Рина неловко помялась при входе:
— Что ты там застряла? Заходи, — бросил ей Крис, не отрываясь от работы.
Рина зашла к ним в стойло.
— И тебе привет, Крис.
Стюарт не ответил и даже неё не смотрел, активно выгребая опилки, показывая, что говорить с ней не намерен. Рина хмыкнула, затем отстегнула Танатоса и повела за собой.
— Эй, ты что делаешь? — очнулся Крис.
— Что-что, прокатиться хочу.
— Да он же тебя с седла скинет! Тебе можно только на Минотавре.
— Кто сказал? — удивилась Рина. — Виктор мне разрешил.
— Он не мог… — Крис смотрел на неё недоверчиво, однако задумался над её словами.
Почти поверил, надо дожать, — улыбалась про себя Рина.
— Почему нет? Граф убедился, что я опытная наездница, и могу управлять Танатосом. Но если ты против, я останусь и поболтаю с тобой. Мне жутко скучно.
— Ладно, езжай уже!
Крис почти крикнул на неё. Она не понимала, что происходит. Возможно, в нём говорило ущемлённое мужское самолюбие? Но с чего бы, ведь она всего лишь выиграла его в покер? Или же граф что-то сказал ему? Вернее, он явно что-то сказал всем стюартам, и теперь они дружно её избегали. Но почему это так злило Криса? Рина терялась в догадках. Однако возможность прокатиться на Танатосе её так обрадовала, что она недолго хмурилась.
— Лестницу возьми.
— Ага… — пропела Рина и, надев уздечку, одной ногой оттолкнувшись от мешка морковки, ловко подтянулась и влезла на огромного коня, даже не поседлав.
Крис проводил припустившую рысью Танатоса девушку обеспокоенным взглядом.
— Чёрт, да она же опять обманула! — догадался он и направился прямо к графу.
Солнце вновь скрывалось за тучами. Рина пожалела, что не надела куртку, и плотнее замоталась в кофту. Она и не думала кататься, но раз подвернулась такая возможность, Рина с удовольствием ей воспользовалась. Танатос послушно бежал вперёд, даря девушке радость быстрой езды. Он бежал плавно, она плотно обхватила ногами бока Танатоса, слегка придерживала поводья и подставляла лицо холодному ветру.