Две другие служанки с пьяным хихиканьем угощались вином, сидя за столом в господских креслах. При виде Игоря обе примолкли. Затем та, что была посмелее, приблизилась к Игорю неверными шагами.
— Люба ли я тебе, князь? — развязно спросила молодая женщина и, стянув через голову цветастый сарафан, явила Игорю свою наготу.
Игорь оглядел прелести рабыни и остался доволен.
— Дай чем-нибудь горло промочить, тогда и займусь тобой, голубица, — промолвил он заплетающимся языком.
— Хмельного тебе, пожалуй, хватит, княже, — заметила служанка и налила в чашу яблочного квасу. — Вот, испей, сразу полегчает.
Игорь взял протянутую чашу и выпил её до дна.
— Только не здесь, — прошептала девушка, когда Игорь притянул её к себе.
— А где? — спросил он, глядя в её хмельные страстные глаза с длинными ресницами.
— Идём со мной, — промолвила рабыня, набросив на себя сарафан.
Они покинули гридницу и, миновав два полутёмных зала, где тоже спали вповалку гости, через боковой выход выбрались на двор.
Рассвет только занимался, моросил дождь, было промозгло и сыро.
Служанка тянула Игоря за собой, шлёпая босыми ногами по намокшему дощатому настилу. Она привела его под навес и пошла дальше мимо конюшен и клетей с припасами. Глаза рабыни таинственно блестели, когда она оборачивалась.
Оказалось, что они шли к бане.
— Тут нам никто не помешает, — зашептала девушка, заводя Игоря в предбанник.
В предбаннике было тепло и пахло берёзовыми вениками.
— Здесь не замёрзнем, — улыбнулась она, — печь ещё полна вчерашним жаром. Я сама её топила.
Рабыня хотела было отворить дверь в банное помещение, но вдруг замерла на месте.
Из-за двери явственно донёсся негромкий женский стон. Затем послышалась возня и вновь блаженно простонала женщина.
— Похоже, опоздали мы, княже, — прошептала рабыня, глянув на Игоря. — Но ничего, я другое местечко знаю. Идём!
И она снова взяла Игоря за руку, как несмышлёного отрока.
Огибая баню вслед за служанкой, он не удержался и заглянул в окно.
От увиденного сразу улетучились остатки хмеля. Игорь узнал Ярослава, обнажённого, лежащего на полке с веником под головой. Его руки ласкали большие отвислые груди пышнотелой женщины с растрёпанными косами, которая, сидя на Ярославе, делали плавные движения вверх-вниз. Нагое тело женщины казалось ещё белее рядом с загорелым телом князя. Вот женщина повернула голову, откинув со вспотевшего лба прядь волос.
Игорь вздрогнул, узнав свою мать.
Его поразило и возмутило не то, чем она занимается тайком в бане, а то, с кем она этим занимается! Ярослав и раньше не пользовался особым уважением Игоря, а после похода на половцев и вовсе упал в его глазах. Мать же всегда восхищала Игоря умом и выдержкой. Ему казалось, что ей не присущи подобные слабости. И вот он получил доказательство низменной греховности обожаемой матери, которая опустилась до того, что отдалась такому ничтожеству, как Ярослав.
Первым желанием Игоря было ворваться в баню, чтобы пристыдить мать и избить Ярослава, посмевшего коснуться её своими похотливыми руками. Однако выражение блаженства и безмятежности на материнском лице погасило в Игоре первый гневный порыв. Он впервые увидел её такой, погруженной в сладостный экстаз. По сути, перед ним был совсем другой человек, она была одержима желанием близости, и это желание превращало её в женщину, осуждать которую не имел права никто. В том числе и Игорь.
Служанка привела Игоря на сеновал. Там, среди душистых запахов летнего скошенного луга, она принялась возбуждать его поцелуями и смелыми прикосновениями рук От увиденного в бане Игорь был сам не свой, поэтому его мужские способности сильно разочаровали любвеобильную девушку, которая расстроенно попеняла, что иной во хмелю как жеребец, а иной хуже мерина.
Вернувшись во дворец, Игорь столкнулся со Всеволодом.
— Как спалось с юной женой, брат? — Игорь шутливо толкнул Всеволода в бок.
— Лучше не спрашивай. — Голос Всеволода был невесел. — Жена моя дитя ещё. Девства я её, конечно, лишил, но сколько слёз было пролито при этом, ты бы видел! В конце концов прибежали Ольгины няньки и увели мою зарёванную жёнушку в её опочивальню.
— Не расстраивайся, брат, — утешил Игорь. — Первый блин всегда так. Внешне-то Ольга тебе приглянулась?
— Ножки у неё ладные и попка кругленькая, — со смаком произнёс Всеволод, — груди как яблочки спелые, ничего девица. Хоть и не в соку ещё.
— Годика через два от твоей Ольги глаз будет не оторвать! — заверил Игорь брата.
В душе он позавидовал Всеволоду. Ольга была не из той ширококостной породы, что Ефросинья. При округлости бёдер у неё была осиная талия, изящная головка красиво смотрелась на небольших, горделиво приподнятых плечах. А кисти маленьких рук были на удивление женственны, словно Природа особенно постаралась, создавая их.
Игорь поймал себя на том, что с удовольствием поменялся бы со Всеволодом жёнами, несмотря на то что Ефросинья уже родила ему троих сыновей...
Владимир же, брат Ольги, тоже приехавший на свадьбу, произвёл впечатление человека заносчивого и самонадеянного. Игорю не понравилось, что он, будучи самым младшим из князей, собравшихся на торжество, бесцеремонно влезал в разговор старших со своими развязными и неуместными замечаниями. Вдобавок Владимир оказался необузданным во хмелю и чуть не затеял ссору прямо за столом. Пустившийся на хитрость Святослав Всеволодович предложил ему на спор выпить большой ковш греческого вина. Владимир клюнул на удочку и с трудом, но осушил поданный ковш. После этого он стал всё больше клевать носом, покуда не свалился под стол.
По знаку Святослава слуги вынесли Владимира из зала...
Солнце было уже высоко, когда в гриднице опять началось оживление.
Протрезвевшие гости собирались за столами, с которых проворные челядинцы уже убрали объедки, поставили свежие блюда, принесли корчаги с квасом и вином. Так и не проспавшегося боярина завернули в медвежью шкуру и вынесли прочь.
«Чтобы вида не портил», — как выразился Олег.
Из князей в гриднице в этот момент находились лишь он да Игорь со Всеволодом.
Всеволод соблазнился наготой грудастой служанки, что полусонная бродила между столами в поисках Своего платья. Мужчины, игриво похлопывающие её по бёдрам и ягодицам, видимо, не производили на рабыню никакого впечатления. Она даже не стала сопротивляться, когда Всеволод, завалив её прямо на стол, пристроился к ней сзади, спустив с себя порты.
Олег и многие его бояре при виде этого захохотали.
— Не боишься, брат, что жена войдёт?! — воскликнул Олег.
Внезапно в гриднице появилась Манефа в роскошном длинном платье тёмно-вишнёвого цвета, расшитом золотыми узорами на рукавах и по нижнему краю. На голове у неё было белое покрывало, скреплённое диадемой. Манефу сопровождали Агафья и несколько боярских жён, ночевавших в княжеском дворце.
— Прекратите непотребство! — властно промолвила княгиня.
Вся мужская братия враз остепенилась, смолкли скабрёзные шуточки. Мужчины принялись рассаживаться за столами, пряча усмешки при виде того, как Всеволод торопливо натягивает порты и выталкивает нагую рабыню из пиршественного зала.
— Не ожидала я от тебя такого, сын мой, — брезгливо сказала Всеволоду Манефа и прошествовала на своё место.
Всеволод был смущён до крайности.
Вскоре пришли киевский князь и брат его Ярослав. Няньки привели заспанную Ольгу и усадили рядом со Всеволодом. Не было только брата Ольги, Владимира.
— Видать, Владимир Глебович со вчерашних вин и медов подняться не может, — с усмешкой заметил Олег. И, как хозяин застолья, повелел начинать пиршество без него. «Оклемается, подойдёт».
Но прежнего веселья уже не было.
Князья и бояре завели разговор о событиях в Залесской Руси. Там недавно умер владимирский князь Михаил Юрьевич. Его место занял брат его Всеволод Юрьевич, до этого княживший в Переяславле-Залесском.