– А к женскому через что? – поинтересовался Рун, помешивая остатки вчерашней похлёбки в котелке.
– Моё сердце хочешь покорить? Ты очень милый, – порадовалась Лала. – Но у тебя всё равно ничего не выйдет.
– Да я просто спросил. Раз с мужчинами всё так легко, накормил и он твой, может и у женщин есть своя ахиллесова пята.
– Есть, Рун, конечно есть. Но тебе не понравится. Нужно быть галантным, говорить много комплиментов, восхищаться красотой. И самому выглядеть достойно и аккуратно, а не как бродяга какой.
– Короче, надо быть аристократом.
– Ну, многие из них хорошо воспитаны. И одеваются со вкусом. Рун, ты задал вопрос, я ответила, что тут обижаться.
– Да я не обижаюсь, – промолвил Рун спокойно. – Иди завтракать. Ты первая.
Она грациозно уселась у костра, а он направился в лес.
– Сейчас приду.
Вскоре он возвратился с пригоршней ягод.
– Вот, держи. Тут рядом их много.
– Спасибо, Рун, – с благодарной улыбкой произнесла Лала, протягивая ладонь.
– Так мало ты ешь, – посетовал Рун, заглянув в котелок. – Откуда силы будешь брать, если так мало есть?
– Магическому существу много пищи не надо, – радостно пояснила Лала. – День сегодня такой хороший. Ты такой хороший, Рун. Пока что мне нравится ваш мир.
Рун взял котелок, и, убрав из него ложку, принялся отхлёбывать остатки. Лала с удивлением воззрилась на сие действо.
– Забыла сказать. Кушать тоже надо красиво. Чтобы нравиться дамам.
– Как аристократы, да?
– Они воспитанные, – согласилась Лала. – Их воспитывают.
– Короче, не аристократу умирать в одиночестве.
– Я тебе правду говорю, – серьёзно сообщила Лала. – Многие же выходят замуж не потому, что любят. А потому что их выдают родители. За достойную пару. Со мной так будет когда-нибудь. Или женщины ищут богатого мужа. Или хорошего хозяина в дом. Мы же ведём речь не о замужестве, а о том, как понравиться. Это совсем другое. Тебя родители собираются женить?
– У меня только бабуля. И я ей настолько не подчиняюсь. Я не девица, меня против воли не выдашь.
– Счастливый, – вздохнула Лала. – Я против папы пикнуть не посмею.
– Фею объятий. Выдадут без любви? – выразил недоумение Рун.
– Родителям виднее. Они мудры. Все так выходят. Рун, а если тебя наследства лишат за неподчинение?
– Какого-такого наследства? Халупы старой да козы? Велико ж наследство. Да и будь оно велико, ничего бы не поменялось. Я бы всё равно никому не позволил решать за себя такие вещи. Подчинение, оно вот здесь, – он указал на голову. – Скажешь «нет». И всё. И далее кто кого переупрямит. Надо быть уверенным и стоять на своём. Если ты прав. Правда правоту всяк по-своему понимает. У нас у мельника сын упёрся. Решил, что должен жить в своё удовольствие, ничего не делая, а родители обязаны его всем обеспечивать для беззаботного существования. Это мерзко. Они, кстати, сдались, он победил. Они вкалывают, а он жирует. Когда я отказываюсь жениться… Тоже, конечно, своего рода эгоизм. В доме нужна хозяйка, бабуля стареет. Но посмотришь на иные семьи. Где разлад да рукоприкладство. И подумаешь, нет уж. Это хорошего не принесёт. И потом, как брать девушку, которая тебя не любит. Не будет она счастливой. Да и не наседал на меня никто никогда, если честно, с женитьбой. Заходила речь пару раз осторожно, и всё.
– Ты очень рассудительный для своих лет, – заметила Лала с уважением.
– А ты для своих нет? Все рассудительные, просто мы не говорим с ними вот так. Обо всём и откровенно, чтобы узнать их и удивиться тому, насколько они рассудительные. Ну что, отправляемся?
Она протянула ему ручку. На лице у Руна нарисовалось выражение лёгкой озадаченности.
– Галантный кавалер подаёт руку, чтобы даме удобнее было встать, – терпеливо пояснила Лала.
Он сразу подставил руку. Лала поднялась с достоинством и грацией.
– Спасибо, – одарила она его признательной улыбкой.
Вместо того, чтобы отпустить её ручку, он вдруг притянул Лалу и прижал к себе.
– О! – удивлённо и обрадовано выдохнула она, буравя его глазками. – За что такая награда?
– Так авансом, – усмехнулся Рун. – Настроение что-то хорошее. Веселее с тобой бродить по лесу, хоть и медленнее. Как бы не привыкнуть.
– Скоро-скоро я обрету своё могущество, – пропела она с мягкой поддразнивающей улыбкой, продолжая смотреть на него неотрывно. Эта её радость ожидания могущества, как чего-то самого светлого и прекрасного, читалась во всём – в её голосе, во взгляде, в приподнятом расположении духа.
– Зачем оно тебе так нужно? – рассмеялся Рун.
– Потому что я фея, глупый, – почти с нежностью произнесла Лала.