Затем отстранился и стал рассматривать ее.
Она попыталась улыбнуться.
Его второй поцелуй был теплым и обнадеживающим. Когда его губы коснулись ее в третий раз, она подумала, что станцевала бы шотландский рил от радости. И вспомнила, как стоит целовать словно никогда не прекращала делать это. И он, конечно, тоже не забыл!
Его пятый поцелуй был глубокий, голодный, страстный.
Когда он, наконец, прервал поцелуй – она бы ни за что не сделала этого – он отстранился и нежно сказал, –Нелли. Есть вопрос, который я хочу спросить у тебя. И если я слишком давлю на тебя, ну, потом ты сможешь мне отомстить. Прошло слишком много времени, с того момента, когда мы в последний раз открыто, разговаривали друг с другом. Ты расскажешь мне, дорогая, что спрашивается случилось с тобой в ту ночь, когда я нашел тебя?
Когда слезы затуманили ее взгляд, он взял в руки ее лицо и крепко прижал к себе.
-Ну, Нелли, – прошептал он, – Я был слишком долго полным дураком. Мне следовало сказать так много вещей, но я … боялся.
-Боялся? – недоверчиво пошептала Нелл, – Чего может бояться Сильван МакКельтар?
-Примеры бесконечны, страхи бесчисленны. Например, я не могу сделать все, чтобы ты не ушла и не причинила нам обоим боль. Например, я могу сделать сотни вещей с тобой, и ты покинешь меня, а мои парни так сильно любят тебя. Например, что ты можешь подумать, что я странный…
-Ты странный, Сильван, – серьезно заявила она.
Он вздохнул. – Из-за этого ты не любишь меня Нелли,
Слова, которые она не могла произнести сама себе, дрожали на нее губах. Слова, которые пугали ее, слова, которые могут снова разбить ей сердце.
Она предложила ему эти слова очень тихо, прижав свои губы к его, надеясь, что они потонут в поцелуе и найдут дорогу к его сердцу.
*****
Свечи мерцали в спальне лорда.
Драстен занимался любовью с ней еще раз. Она уже сбилась какой по счету раз. Тело Гвен восхитительно возбуждалось от основательных любящих поцелуев с головы до пальцев ног. В свете горящих свечей его загорелая кожа отливала золотом, его шелковые волосы слабо блестели. Она восхищаясь пристально посмотрела на него. Ее Драстен вернулся. Она все еще не могла в это поверить.
-Ты именно это имел ввиду. Когда сказал, что будешь трахать меня пока не отвалятся мои ноги, да? – дразнила она, задумавшись, сможет ли она завтра ходить.
-Амерджин, Гвен, меня убивало, когда я смотрел, как ты гуляешь в окрестностях замка! Ты меня преследовала. Столько ты шпионила за мной, сколько же я наблюдал за тобой. А когда ты прекратила это, я обрадовался, потому что иначе стал бы сам преследовать тебя.
-Позора вам. Я не прекращала тогда преследовать тебя. Скорее меня очень задело, что действуя так я оскорбляю себя.
Он вздохнул и вытянулся на ней, поддерживая свой вес на локтях. Убирая прядь ее волос за ухо, он прошептал, – Девочка моя, прости меня.
-За что? За то, что ты упрямый средневековый мужчина и оказывался верить, что я говорю правду? – поддразнивала она.
-Да, за это и много других вещей, – печально сказал он. – За то, что не позаботился больше рассказать тебе. За то, что боялся полностью тебе доверять…
-Я понимаю, почему ты не доверял мене, – мягко оборвала она его. – Нелл рассказала мне о твоих трех разорванных помолвках. Она сказала, что они испугались тебя, и я поняла причину, почему ты не верил в меня. Думал, что я брошу тебя.
-Мне следовало больше верить в тебя.
-Ради всего святого, – запротестовала она, – ты только что очнулся, обнаружил, что находишься в будущем. Кроме того, – добавила она, – это было не так, словно я тоже верила тебе. Я пыталась скрыть свой интелект. Если я была бы честнее, может и ты бы был честен.
-Никогда не скрывай его от меня, – мягко сказал он, – Это одна из многих веще, которые я обожаю в тебе. Но, Гвен, есть много вещей, за которые я должен просить твоего прощения.
-Например, что женился на мне, ничего не сказав? – легко сказала она. – У вас есть какое-нибудь предположение, насколько я преувеличила сложившуюся ситуацию? Мы действительно женаты? – с нажимом спросила она. – А мы сможем пожениться в церкви? Официально, с длинным платьем и всем таким прочим?
-Ох, мы женаты сильнее, чем церковь может поженить. Но да, мы можем дать обеты в церкви. Мне нравятся свадьбы в церкви. – согласился он. – Ты наденешь платье достойное королевы, а я надену все регалии. Мы устроим пир на несколько дней, пригласим всю деревню это будет торжество века. Он остановился, в его серебряных глазах заиграли тени. – Но все еще есть кое-что большее, за что я должен просить у тебя прощения. За то, что похитил тебя и заманил в ловушку в моем веке.
Она с любовью в каждом движении пробежала пальцами по его рту, потом ее руки скользнули в его шелковые волосы, слегка касаясь его кожи ногтями. Они практически касались носами, его волосы упали вокруг ее лица, обрамляя его. Она подняла голову, что бы украсть быстрый поцелуй. Потом второй, третий…
-А ты знаешь, – прошептала она несколькими минутами позже, – что когда ты выполнил свой ритаул в камнях, с начала я подумала, что ты ушел в свой век и бросил меня одну в моем веке. Я так разозлилась. Мне было так больно, что ты оставил меня. Я думала, что ты полюбил меня…
-Я полюбил! – воскликнул он. – И люблю!
-Если бы ты рассказал мне все той ночью в камнях, и попросил меня вернуться с тобой в шестнадцатый век, и я бы вернулась. Я хотела быть с тобой не важно где, и даже в любом времени, если так должно было бать.
-Ты не ненавидишь меня, за то, что не смогу вернуть тебя? – Он, подчеркивая свои слова, остановился. – Никогда, Гвен. Я никогда не смогу вернуть тебя в свой век.
-Я не хочу возвращаться. Мы созданы друг для друга. Я почувствовала это в тот же момент когда встретила тебя, и это пугало меня. Я пыталась найти оправдания, что бы оставить тебя, но не смогла заставить себя уйти. У меня было такое чувство, словно судьба свела нас вместе, потому что мы должны были быть вместе.
Его улыбка вспыхнула белизной в темноте. – Я почувствовал тоже. Я стал влюбляться в тебя в тот момент, как увидел, и чем больше я узнавал о тебе, тем сильнее становились мои чувства. Той ночью в камнях, когда ты отдала мне свою девственность, когда я дал тебе клятвы Друидов, я понял, что я не проведу больше не одной ночи без тебя – лучше я буду обречен быть связанным с тобой невидимыми путами, вечно стремится к тебе – чем не знать такой любви. Я поклялся в этом, я получил шанс начать жизнь с тобой, я буду обращаться с тобой как с королевой. То, чему я посвящу свою жизнь, дашь мне ты. Знай Гвен. Все, что ты захочешь, все … получишь, просто надо будет сказать мне.
-Люби меня Драстен, просто люби меня, и мне больше ничего не надо будет.
*****
Позже она сказал, – Почему ты не мог пройти через камни? Ты сказал, что они никогда не могут быть использованы по личным причинам. Что ты подразумевал?
Он рассказал ей все, ничего не утаивая. Всю историю, назад к его предкам. Друидам, которые служили Тауда Де Данаан, о войне, о том как Кельтары были выбраны восстановить и защитить от имени всех Друидов, которые воевали с Гаеа.
-В последний раз камни использовали, когда мы отправлял два отряда тампильеров, переносящих Святой Грааль, на двадцать лет в будущее, что бы снова спрятать его.
-Ты сказал Святой Грааль? – закричала Гвен.
-Да. Мы охраняли его. Если бы король Франции, Филип Красивый, получил его, начались бы бесчисленные войны.
-О, Боже, – выдохнула Гвен.
-Канмни могут использоваться только ради блага мира. И никогда ради одного человека.
Я понимаю, сказала Гвен, –Но я могла тоже столкнуться с таким препядствием.
Он поцеловал кончик ее носа. – Расскажи мне о себе. Я хочу знать все.
Она повернулась на бок, и он всем телом пряжался к ней, смотря ей прямо в лицо. Их лбы соприкоснулись на мягкой подушке, золотые волосы переплелись с черным шелковыми волосами. Они сомкнули руки вместе, ладонь к ладони. Она рассказала ему все о себе, что даже не говорила ни одной живой душе. Она призналась в своем Большом Припадке Восстания.