Кирстен опаздывала на встречу, из-за которой переживала несколько недель. Она прислушивалась к звуку скрипа ее кроссовок по обшарпанному асфальту остановки общественного такси на Оксфорд-роуд. Такси полагается забирать пассажиров каждые пятнадцать минут, но водителей не особо интересует официальное расписание. Большинство таксистов пассивно агрессивны, что, как считает Кирстен, лучше, чем просто агрессивные, которыми они были в былые дни. Такси-боссы, собственно мафия Южной Африки, зачастую расстреливали своих конкурентов, устраивая бойню на улицах, как будто в истории было мало кровавых разборок.
Картинки и образы всегда были с ней. Кирстен не знала, было ли это частью ее синестезии или у нее просто лучше развита фотографическая память, чем у большинства людей. Но, определенно, этот факт полезен в ее работе фотографом.
Исключением, конечно же, было ее раннее детство, о котором она помнила очень мало. Это было еще до того, как можно было загрузить и просмотреть воспоминания. Родители девушки часто рассказывали ей, какой она была, когда была ребенком. Они описывали ее первое слово, ее первые шаги, походы, в которые они ходили, но ранние воспоминания Кирстен были чистыми и не имели ни запаха, ни вкуса.
Однажды, на годовщину, Мармелад Джеймс подарил ей первую книгу – прекрасно иллюстрированное, винтажное издание сказок братьев Гримм «Гензель и Гретель» в твердом переплете, которую Кирстен зачитала от корки до корки. Страницы выцвели, обложка измята. Когда она взяла ее, она почувствовала, что в книге содержится что-то большее. Она помнила, как была тронута его жестом. Это воспринималось Кирстен, как будто Джеймс пытался вернуть ей маленькую часть тех детских лет. Она дорожила книгой. Осторожно читала ее, приходила от нее в потрясение, влюблялась, не могла вынести и мысли читать ее повторно. И все еще продолжала мечтать о жареных вафлях.
Часы Кирстен подают звуковое напоминание, как раз тогда, когда подъезжает микроавтобус. Ей уже полагается быть в клинике. Она дважды нажимает на сообщение, и часы набирают номер автоответчика в приемной, давая им знать, что она задерживается. Люди стали более гибкими, мобильными, когда личные автомобили практически исчезли из обихода, и почти все стали полагаться на общественный транспорт. По крайней мере, это было тем, на что надеялась Кирстен, видя, что она ужасно опаздывает. Ирония в том, что ее менструация каждый месяц наступала всегда вовремя и это никогда не перестанет ее удивлять.
Девушка позволила нескольким пассажирам потеснить ее в очереди, так что она последней зашла в автобус и получила место в переднем ряду. Кирстен ненавидела сидеть в хвосте. Ее мгновенно окружили запахи духов и геля после бритья, шампуня и поношенной кожаной обуви, бензина, ачара и жвачки. По радио играл джаз и ретро-мараби, слышались металлическое квайто, разные языки и диалекты, оттенки звуков, какофония шумов.
Соседство тканей различных текстур и цветов вызывала у нее головокружение, вплоть до тошноты. Чувственная перегрузка – это одновременно смотреть на что-то, чувствовать запах, прикасаться и пробовать все цвета радуги, да еще и в трехмерном объеме. В худшем случае, все смешивалось в густую, вонючую, пузырящуюся, многоцветную кашу.
Обычно девушка закрывала глаза, представляла себя в чистой белой комнате, и пыталась абстрагироваться от своих ощущений, но попутчикам это не нравилось. Они либо раздражаются, либо отодвигаются чуть дальше от нее, в испуге, что она набросится на них. «Радужный червь», – думает она, и улыбается, хотя от этой мысли поездка не становится легче.
Когда такси останавливается, чтобы подобрать пассажиров, Кирстен своим миниатюрным фотоаппаратом быстро делает снимок покачивающегося игрушечного диско-шара, свисающего с зеркала заднего вида. А после водитель опасно останавливается на крутом повороте дороги, чтобы подвезти женщину.
«Вероятно, потому что она миленькая», – думает Кирстен, пока дверь не открывается, и она не видит выпуклый живот женщины.
Боже. Как будто это утро выдалось недостаточно тяжелым.
Другие пассажиры оживляются и издают одобрительные звуки. Не вздохи «Ах», не совсем, но что-то похожее. Люди поднимаются с мест, освобождая ей место, сдувают невидимые пылинки с дешевого порванного материала сиденья.
Беременная женщина застенчиво улыбается, благодарит их на местном диалекте. Люди по обе стороны от нее лучезарно улыбаются, когда она садится, и бросают украдкой взгляды на ее живот. Женщина улыбается и кладет на него руку. Особый вид самодовольства. Такими могут быть лишь беременные женщины. Кирстен переводит взгляд на запачканное масляными пятнами окно.
Кризис бесплодия наиболее сильно ударил по низшим социально–экономическим слоям населения. Девять из десяти пар пытались зачать ребенка, но безрезультатно. Удивительно, но по мере роста зарплат, рост процента бесплодия снижался. У тех, кто больше всего зарабатывал, чаще всего получалось забеременеть.
Снижение рождаемости – проблема, распространенная во всем мире, но хуже всего дело обстояло с этим в Африке. Никто не знает точных причин, стоящих за кризисом. Миллиарды были потрачены на проверку различных гипотез: радиационное излучение от телефонных вышек, применение перевязки труб и контрацептивных пластырей, гормоны, используемые в фермерстве и сельском хозяйстве, высокий уровень стрессов, плохое питание, ГМО, люди, ждущие слишком много лет, чтобы завести семью. Хоть им и удалось провести некоторую корреляцию, они все еще не могли понять, почему Южная Африка так выделялась на фоне других стран в этом отношении. Население быстро сокращалось, и с теми немногими счастливицами, которым удалось зачать ребенка, обращались как с королевами.
Когда они подъезжают к нужной остановке, Кирстен дает водителю знак остановиться, сунув ему сотню ранд. Им полагается использовать государственные жетоны, чтобы заплатить за общественное такси, но у водителей всегда в почете наличные. Люди старой закалки. Она делает это не ради водителей, но больше в качестве небольшого акта неповиновения действующей правящей партии «Новой АНК», известной, к сожалению, как Гомики. От мысли о государстве гомосексуалистов, у девушки дыбом встают волоски на затылке.
Она выпрыгивает на тротуар, довольная тем, что между ней и булочкой в духовке теперь есть дистанция. Цифровые уличные постеры зовут ее по имени и просят подождать. У них есть для нее сообщение.
– Кирстен, – произносит голос записи с американским акцентом. – Ты что-нибудь сделала для себя сегодня?
«Бильхен» знает ее любимый вкус мороженого – лепестки роз – и осыпает ее лепестками в эффекте 4D и порывом прохладного воздуха. Туристическое агентство говорит ей, что прошло двести шесть дней с ее последнего отпуска. Ей не нужно отдохнуть? Боливия? Мозамбик? Кейп Республика? Саундтрек смутно напоминает островной стиль, и она чувствует запах рома и кокосов. Как насчет путешествия? Путешествия, совмещенного с работой?