— Странно, обстрел второй линии обороны идет, — поделился с Иваном своими сомнениями Рафик Наилевич. Он же не всегда командиром госпиталя был, большую часть своей весьма длительной карьеры провел в пехотных частях, не раз под подобные обстрелы попадал, потому и говорил так уверенно. — Почему-то первую линию не обстреливают совсем.
Иван быть может и мимо ушей пропустил бы житейскую мудрость начальника, да словно кольнуло его что-то. Очень скорым шагом выбежал из операционной палатки, благо с целительством пациента к тому времени уже закончил полностью. В Домене у него несколько малюток-дирижаблей, положенных туда Двойником на всякий случай, дожидались. Вроде, расстояние от госпиталя до второй линии обороны больше пяти верст, обычный путник и за час столько не преодолеет, тем более, что в лесостепной зоне и дорог то толком нет, одни направления. Но дирижаблям в воздухе дороги не нужны, а по прямой эти малютки пять верст от силы за четверть часа преодолевают. Иван сразу два дирижабля, оборудованных артефактами для разведки местности, по сторонам от их госпиталя в направлении фронта отправил, чтобы уж точно надвигающуюся опасность не пропустить.
Дорогущие артефактные камеры, передающие полученное изображение прямо в мозг оператора, все деньги, затраченные на их приобретение, отработали сполна, до последней копейки. Отряд вражеской конницы, скорой рысью передвигающийся от прорванной линии обороны в сторону практически беззащитного госпиталя, не обратил совершенно никакого внимания на зависшую над из головами маленькую конструкцию. Второй дирижабль показал, что на его участке рассейская оборона еще держится, но бой уже на самых подступах к окопам идет. Причем, именно ко второй линии. Первая к тому времени уже оказалась полностью захвачена.
Уже потом, много позднее, Лудильщиков узнал, что переход на сторону противника не единственным преступлением дружин двух князей, ведущих свою родословную от князя Гедемина, оказался. Перед тем, как защищаемые ими окопы покинуть, их маги заминировали те артефактами. Вот в это утро, перед самым вражеским наступлением, артефакты и сработали, разом погубив рассейских бойцов, обороняющих первую линию окопов, на довольно большом протяжении.
Благодаря деятельностьи высококлассного Целителя, не так уж много раненых и больных у них в палатках лежало, но экстренная эвакуация, да еще и с медперсоналом, оказалась очень суматошным и хлопотным занятием. Ещё и почти все телеги, приписанные к их госпиталю, находились в разгоне. Часть раненых поближе к передовой дожидалась, часть начальник госпиталя по каким-то необходимым хозяйственным делам отправил. Плюс, первоначально полковник Исмагилов неверно разобрался в ситуации, решив еще и вверенные ему материальные ценности хоть в какой-то мере спасти, а Иван, занявшись наблюдением за противником, на это и внимание не обратил. Лишь через полчаса, когда вражеские всадники совсем уж близко к расположению их госпиталя доскакали, граф заметил, что люди так еще и носятся по лагерю, стаскивая в имеющиеся телеги всякие вроде бы полезные нужности. Ну, типа стопок одежды, медикаментов, перевязочных материалов и прочего. На краю их расположения какой-то санитар даже палатку затеял разбирать.
— Господин полковник! Через десять — пятнадцать минут прорвавшийся передовой отряд противника окажется здесь! А прямо тут, соответственно, получится поле боя! — на повышенных тонах обратился Лудильщиков к начальнику госпиталя, пытаясь вложить тому хоть толику ума.
Очевидно, с добавлением ума все-таки что-то получилось, а может Исмагилов сам, наконец, пусть с опозданием, понял, что спасенные простыни и судна для тяжелораненых не стоят человеческих жизней, потому зычным голосом заорал:
— Отправляемся! Немедленно отправляемся! Враги на подходе! — И повернулся к Лудильщикову: — Иван Федорович, а почему вы и ваши люди не собираетесь?
— Так не уйдем мы от конницы, если все вместе побежим. Они ж вон за тем леском уже. Кто-то обязательно должен остаться прикрывать отход, — просто и наглядно пояснил Иван свои намерения, ткнув пальцем в группу деревьев, что с западной стороны их лагеря создавали видимость небольшого лесного массива.
— Останусь я, а вы уходите. — Полковник, словно разом постарев, грузно двинулся по направлению к указанному ему леску.
— Господин полковник, если останетесь вы, то просто погибнете, практически ничего своей смертью не достигнув. — Иван, без всякого соблюдения субординации ухватил за плечо своего командира, решившего, видимо, уйти из этой жизни героем. — Иное дело я! Я погибать и не подумаю. У меня тут вокруг лагеря из артефактов целый укрепрайон размещен. Тому эскадрону, что сейчас к нам на рысях поспешает, я смогу неплохо так всыпать, после чего отойду без всякого труда. А вы, напротив, должны всем этим стадом управлять, чтобы у них появился хотя бы шанс спастись.