Далеко идти не пришлось — перевалив через волнолом, мы с Мишаней увидели бухту, в центр которой выходила городская канализационная труба. Фекалии бурлили, подобно гейзеру, а вонь была такая, что я на несколько минут потерял сознание. Даже у закаленного Мишани заслезились глаза, но и сквозь слезы он усмотрел рыбу, резвящуюся вокруг трубы.
Несмышленые сицилийцы скучали со своими удочками в стороне от зловонного вулкана.
— Думают, что там другая рыба, — хохотнул Мишаня, забрасывая блесну в самый центр канализации.
Я сделал то же самое, и таким образом за считаные минуты мы надергали несколько внушительного размера рыбин.
— Сане о канализации ни слова, — предупредил Мишаня, нюхая добычу.
— Почему?
— Могут быть последствия, — загадочно сказал Мишаня.
Президент при виде нашего улова почтительно хмыкнул, а Саня не удивился.
— Я же говорил, что Мишка профи… — сказал он и, пообещав «царский ужин», принялся за готовку.
Позже за столом Саня не переставал нахваливать стряпню, уверяя, что даже по запаху всегда чувствует разницу между старой, замороженной рыбой и такой, как эта, «которая только что плескалась в чистой воде».
— Пища богов!
Мы с Мишаней молча переглядывались, но тайну «царского ужина» сохранили. Санин же желудок оказался намного демократичней самого Сани: обошлось без последствий, точнее, последствия оказались неожиданными — насытившись, Саня заявил, что желает сделать «вклад в материальную оснащенность яхты». Моя кулацкая душа затрепетала в предвкушении.
— В разумных пределах, — уточнил Саня.
Да, кулак! Показывайте на меня пальцем, пугайте мною детей, презирайте и ненавидьте — я кулак, и ничего с этим не поделаешь! «Моя жизнь, моя семья, мой дом, мои дети, моя яхта…» — мой, и только мой, мир, который я всю жизнь любовно обустраиваю, выхаживаю и обставляю по причине своего дремучего, кулацкого индивидуализма. Никаких чартеров, никаких аренд или коллективных прокатов мы, кулаки, не признаем — все это для беспечных вертопрахов, ловящих мимолетный кайф.
Истинное счастье кулака — это предвкушение завтрашнего дня, к которому мы, кулацкие морды, готовимся всю жизнь. Обустраиваем, прикупаем, совершенствуем: к дому пристраиваем времянку, к времянке — беседку, к беседке — сарайчик, к сарайчику — кладовку… И подальше от коллектива — пустят по ветру, растащат под болтовню о дружбе или отнимут, уверяя, что «для твоей же пользы».
Арифметическая правота орды, царящая в коллективе, — страшный сон кулака-индивидуалиста.
И вот еще что: не следует путать кулака со скаредой или бизнесменом.
Бизнесмен — это профессия, жадность — свойство характера, а кулак — это мировоззрение, но об этом позже.
Итак, Саня открыл кошелек, а я заволновался — реагировать на подобное предложение следовало быстро, ибо нет ничего скоротечней халявы. Варианты заметались в голове: необходимы были новые навигационные приборы, из которых в рабочем состоянии остался лишь эхолот. Барахлили стеклоочистители. Да мало ли?..
«Поставить бы открывающийся люк на крыше рубки! — подумал я. — Или обнаглеть и попросить картплотер?.. Нет, это будет слишком», — решил я, глядя на Саню.
Электронная машинка в голове щелкала с лихорадочной быстротой: «А если попросить „надувнушку“, которой так не хватает на якорных стоянках, пошлет или нет? Эх, была не была!..»
— …Будет вам «надувнушка», — легко согласился Саня.
Я понял, что просчитался.
— И еще фару для ночных швартовок.
Саня вздохнул. «Сейчас точно пошлет», — понял я.
Но Саня не послал. Устало спросил:
— Надеюсь, это все? — и мы помчались в магазин…
Палермо покинули на следующий день, принайтовав новую лодку под гиком. А прекрасная водозащищенная фара заняла плацкартное место рядом с биноклем.
Как всем мореходам-неофитам, Сане и Мишане не хватало свидетелей их подвига. Недостаток зрителей восполнял телефон, по которому они беспрерывно звонили.
— Федорка, знаешь, где я сейчас?.. — кричал Саня в трубку. — На яхте в Средиземном море… Идем в Чуфалу…
Когда «Дафния» вышла за пределы роуминга и телефон замолк, юнги налегли на фотоаппараты. Потом Мишаня наладил спиннинг-тунцелов, который все последующие переходы тащил за «Дафнией» двухсотметровую леску с блесной. Потом… Потом яхту подхватила трехметровая зыбь, началась качка, и многие проблемы отпали сами собой.