Выбрать главу

Чародей глотал оскорбления, серея лицом, но в драку не лез, и они расходились ни с чем, чтобы спустя короткое время сойтись вновь для новых бесплодных переговоров.

Но вот настал день, когда балия забыл о своей осторожности или пожертвовал ею для поддержания профессионального своего престижа.

Заболел охотник Умбурча. За Инта-тир-какой добрых приятелей в общине не числилось, а между ним и Умбурчей, передовым дикарем, существовала открытая вражда.

Скорчившись в три погибели, катался больной по земле от сильных болей в животе. Внешне это походило на то, что злой орунча вошел в его тело. Призвали балию, не рассчитывая на его помощь…

Недобрым огнем горели глаза чародея, согласившегося с коварной поспешностью на изгнание духа из одержимого. Он распластал его на земле животом кверху, посадив ему на голову и на руки двух рослых парней. Крутом трепещущим строем собрались Ковровые Змеи и, с разрешения старейшин, несколько человек Черных Лебедей. Женщинам и малолетним детям не разрешалось присутствовать при чародейных действах, их услали в дальний конец становища. Как прошедшего испытание, Петьки запрещение не касалось, а как лицу, бывшему на особом положении, ему даже позволили стоять в первом ряду. Бок о бок с ним помещался Бамбар-биу, внешне спокойный и бесстрастный.

Для начала панихидным голосом чародей исполнил короткую песенку. Ни Петька, ни дикари ни слова не поняли из нее. Один Бамбар-биу понял. Усмехнувшись, он шепнул пионеру на ухо: «Латинский любовный стишок… Овидия Назона или Квинта Горация…»

Песенка имела в виду для борьбы с злым орунча, вселившимся в тело Умбурчи, призвать из земли, воздуха и деревьев ирун-тариниев, добрых помощников. Чародей выбрасывал руки вперед, к земле и к небу, руки извивались, как змеи, трещали суставами, а сам он разбухал и надувался, медленно вращаясь вокруг самого себя. Особенно распух его желудок, чудовищным бугром выпятившийся спереди из-под ребер.

— Наглотался воздуха, — сохраняя спокойствие, пояснил Бамбар-биу.

Почувствовав себя достаточно наполненным, чародей перешел ко второй части действа. Он опустился на колени перед больным и ладонями принялся массировать ему живот, в то же время рокоча отрыгаемым воздухом. От первого же лечебного пасса Умбурча взвыл, словно его тянули за кишки. Но действия массажиста продолжались, нарастая в силе и частоте, его отрыжка перешла в раскаты, почти заглушавшие стенания больного. Последний, заключительный рык опустошил желудок чародея и заставил его перейти к третьей части, наиболее эффектной и целительной. Он уперся кулаком в живот больного, напрягся до дрожи в челюстях и вдруг раскрыл пальцы: на ладони лежал блестящий прозрачный камешек — кристаллик кварца. По рядам простодушных дикарей пробежал восторженный шепот, они приняли фокус за чистую монету. Петька вопросительно глянул в лицо своего друга, — тот непроницаемо смотрел поверх всех голов.

За первым камешком последовал второй и третий… Чародей аккуратно складывал их в кучку рядом с собой. Каждое волшебное извлечение сопровождалось сильными ударами в область живота. Несчастный больной дико кричал, вытягивался и дергался в агонии. На пятом камешке каждому, даже неискушенному в медицине, стало ясно, что одержимый благополучно кончается. В довершение неизбежного конца чародей заколотил по его животу как по барабану. Это уж совсем слабо напоминало приемы массажиста. Петька тревожно глянул в лицо Бамбар-биу: в голубых глазах бегали молнии, предвещавшие бурю.

После шестого камешка Умбурча лежал серым и недвижимым. Неистовство чародея достигло крайних пределов: на помощь рукам он пустил в ход ноги. Заколдованная толпа уныло-фатально молчала. На седьмом камешке рухнувшей колонной сорвался Бамбар-биу со своего места. Могучая рука сжала в тиски плечо чародея. Рывок — и размалеванный чародей волчком завертелся по песку, сшибая собой зрителей и роняя из открытого рта волшебные камешки…

— Смотри за шарлатаном! — крикнул буйный и грозный, как весенний поток, Бамбар-биу.

Петька знал, что слова эти адресованы ему, поэтому спешно мобилизовал револьвер и, ликуя, направил его на духоборца-лекаря, приготовившегося к ответному прыжку. Духоборец застыл под дулом в позе хищного зверя. Никто не пожелал оказать ему помощь. А Бамбар-биу по всем правилам медицины стал делать обмершему искусственное дыхание. Оно продолжалось пять минут и оказало свое действие. Теперь восторженный шепот приветствовал истинного волшебника.