– Я знала.
Его лицо лишь на секунду искажает гримаса.
– Нора.
– Прости.
– Ты просишь прощения? Это я ничего не помню. Я поместил твое имя на тот чертов мольберт и сказал… то, что сказал.
Я слабо пожимаю плечами.
– Ты же не знал.
– Когда ты появилась тут впервые, ты уже тогда знала?
– Я не знала, что это будешь ты. Ты сказал, что тебя зовут Мэтью.
– Но ты меня помнила? С тех пор?
Я виновато кивнула.
– Клянусь, я не собиралась переезжать, когда поняла, что это был ты, но ты явно забыл о случившемся, к тому же все эти льготы с оплатой и я… я просто…
– Господи.
– Пожалуйста, не… – я быстро моргаю, стараясь не расплакаться как идиотка. – Пожалуйста, не…
– Говорить Кросби?
Я киваю, зная, как сильно это разобьет ему сердце. Как ужасно для него будет узнать, что он по-прежнему пришел вторым, даже в этом.
– Конечно же, не скажу. Я никому не собираюсь говорить.
Я так тяжко выдыхаю, что чуть не падаю.
– Спасибо.
– Я просто скажу, что вычислил Красный Корсет и это не она. – Он делает паузу. – Ведь это не ты меня заразила, верно?
– Нет. Честно. Я проверилась.
Он вздыхает.
– В любом случае, думаю, я знаю, кто это был. Мне наконец удалось связаться с одной из туристок, и она сказала, что уверена, ее подруга поняла, что чем-то больна, когда они вернулись домой, так что…
– Значит расследование завершено.
– Почти.
– Это хорошо.
Он качает головой.
– Ничего в этом нет хорошего. Все это, черт побери, смехотворно. В смысле, ты когда-нибудь выкапывала для себя такую глубокую яму, что уже не думала, что выберешься? А ведь в прошлом году я сделал именно это. Так много кутил, расслаблялся, думал, что выше всего этого и чуть не вылетел из команды. Именно поэтому так напился в ту ночь, когда мы… Я… Ну, ты поняла.
– У каждого из нас были свои причины там находиться.
Наступает ужасно неловкий момент молчания. И затягивается.
– Прости, – одновременно выдаем мы.
Он грустно смеется и качает головой.
– Этого больше не повторится.
Я хмурюсь.
– Я и не ждала…
– Я имею в виду, что больше не буду валять дурака, как делал в прошлом году. У меня было такое представление относительно пребывания в колледже, и я облажался по полной.
– Я тебя понимаю.
Мы долгую минуту смотрим друг на друга.
– Окей, – наконец произносит он. – Ладно.
Я облизываю пересохшие губы.
– Ладно.
– Так у нас все… хорошо?
Меня все еще трясет, шок от того что тебя вычислили чуть ли не хуже страха перед этим.
– У нас все хорошо.
– И это навсегда останется лишь между нами?
– Несомненно.
– Может, нам нужно поклясться на крови.
– Выметайся из ванной.
Он ухмыляется.
– Знаю кое-что получше кровной клятвы.
– Что-то мне с трудом в это верится.
Он уходит и вскоре возвращается с мольбертом в охапку и стиснутой в зубах зажигалкой. После чего, как мне кажется, говорит:
– Давай сожжем это.
– Сожжем всю квартиру? Конечно, почему бы и нет.
– Ха-ха. Сожжем список в ванне.
– Это ужасная идея. – Но говоря это, я уже сгребаю занавески у ванной и перекидываю их через штангу, а затем помогаю ему отодрать большие куски бумаги с первой партией имен.
– Я пока не могу уничтожить вторую партию, – говорит он. – Но как только получу подтверждение, что Парочка туристок, прости, Жанна – именно та самая, мы сожжем остальное.
– Жду не дождусь.
Я держу головку душа, готовая в любой момент затушить пламя, пока он аккуратно поджигает один из смятых клочков бумаги. Спустя секунду бумага вспыхивает и начинает морщиться и темнеть, сворачиваясь, поглощая все его грехи и наш общий секрет.
Огонь не выходит из-под контроля, просто перекидывается на следующий клочок, а затем следующий, превращаясь по мере сгорания в крошечную кучку пепла, которую в итоге я просто смываю в слив. Это так же легко, как закрашивать имя Кросби на стене в туалете: все уничтожено, безоглядно и наверняка. Все закончилось.
Мы в безопасности.
Глава девятнадцатая
Благорождение приходится на воскресенье, семнадцатое декабря, как раз на середину периода выпускных экзаменов. Официально последний день занятий в эту среду, но некоторые, вроде Кросби, уже сдали все свои экзамены и готовы праздновать. Однако людям вроде меня нужно сдавать тесты и сегодня, и в среду, и им бы очень хотелось, чтобы в их квартире не проводили торжественный Благорождественский ужин.