В подобных случаях Мука-порис улыбался в усы, а глаза его сужались от злобы. Этот тарабостас давно мечтал стать во главе племени. Когда он заваливал алтарь храма дарами, наивные люди думали, что это свидетельство его бескорыстия. На самом же деле Мука-порис преследовал цель расположить к себе общину.
Поскольку община все же отвергла его, он пошел на крайнюю меру: стал собирать вокруг себя недовольных.
— Предводитель должен быть наказан, может быть, даже низложен, — говорили самые задиристые.
Мука-порис действовал очень осторожно, бо́льшую часть своего времени проводил в лесах и лугах, бродя с луком за спиной и охотясь в одиночестве, так что никто не мог заподозрить его в злом умысле против предводителя. Аптаса же уважал его как старого друга, видел в нем опору и поддержку.
Вскоре предводитель создал войско Дувры — восемь отрядов по десять мечей в каждом — и начал обучать его военному ремеслу: стрельбе из лука и метанию копья. Тут-то, думал он, и пригодится искусство друга. Мука-пориса пригласили присутствовать на военных занятиях. Он приходил, но всегда с опозданием. Конечно, он показывал свое искусство, на лету поражая воробья, выпущенного из клетки, — стрелы его казались завороженными: мчались за летящей птицей, пока не настигали ее. Но держался этот тарабостас надменно и раньше всех уходил с поля, где проводились военные занятия.
Аптаса осуществил и другой свой замысел, выполнив тем самым и желание отца.
Мастера обработали лес, привезенный из Хорибы, высушили его и обстругали бревна, соединив их особым образом. Они построили прочные и красивые триремы, каких не видел не только Герула, но и тирийские пираты, — десять трирем и столько же лодок на случай войны.
Теперь тирагеты имели свою легкую флотилию, оснащенную парусами и веслами.
Аптаса отправил в Офиузу гонца, через которого передал свое предписание тирийцам — плыть вверх по реке не когда им заблагорассудится, а только в определенные дни, иначе суда будут подвергаться обыску, а то и отбираться.
Эта мера очень скоро оказалась самой действенной преградой на пути охотников за драгоценностями и Молодыми женщинами. У входа в Дувру днем и ночью стояла теперь вооруженная охрана, следившая за рекой на протяжении двух лег[18] вверх по течению и на таком же расстоянии вниз.
Хлебопашцы и пастухи повеселели: наконец-то была устранена угроза их благополучию.
— Мы, — говорил Аптаса, довольный результатами этих мер, — должны стать настоящими хозяевами всей долины Тираса, вплоть до поселений кочевников с оливковой кожей. — И он принялся осуществлять на деле свой замысел.
Однажды его отряды ударили по лагерю языгов, оттеснив их в низину. Триремы тирагетов доплыли до места впадения реки в лиман и возвратились без потерь. Вскоре поселения по обоим берегам реки склонились под флаг Дувры.
Воодушевленный успехами, Аптаса направился к устью Пирета и тоже вернулся с победой. Молва о силе тирагетского вождя распространилась среди кочевых племен, и они старались не попадаться на глаза тирагетам.
Весть о делах Аптасы достигла и ушей тирийцев. Стоило им только шевельнуть пальцем — и римляне стерли бы с лица земли Дувру. Однако они не торопились, не принимая пока всерьез действий дуврского предводителя. Их устраивали мирные отношения с тирагетами, ибо только от них получали они сыр и брынзу (кочевые племена не растили овец, а лишь лошадей), от них тек золотистый и пахучий, как липа в цвету, мед, шла зола для стеклодувов и лес для кораблестроителей.
Тира была снисходительной, какой ей и полагалось быть. Правда и то, что и предводитель успокоился. Он получил табличку от принца Даоса, владевшего землями между Пиретом и Гиерасом, вплоть до самых гор. «Не раздражай соседа, — писал он. — Ты можешь навлечь на нас гнев римлян. Из-за слишком больших волнений, которые происходят в Дакии, Ветиус закрыл нам проходы в горах, и мы лишены возможности вести торговлю с другими племенами».
Время шло, Дувра жила в тишине и благоденствии, росли ее отары. Богатства самого Аптасы были тоже велики. Он унаследовал их от своего отца, после удвоил собственным трудом. Племянники от его давно погибших братьев помогали ему и поддерживали во всех его начинаниях. Они же приносили ему вести об интригах тарабостас, которые продолжали жить в праздности, пирах и разврате, немилосердно обирая своих рабов.