— Да я как-то не особенно и переживал на этот счет последнее время. Это я тогда сразу был ошарашен всем приключившимся. И то, если бы не убедительное решение Ксении, не стал бы участвовать во всем этом цирке.
— Вот и молодец. Теперь слышу слова не мальчика, а мужа. Ну, в смысле взрослого мужчины. На том и держись. Я с тобой. И не забивай черепушку всякой дрянью.
Кадышев пожелал мне спокойной ночи. Я облегченно вздохнул, убедившись в его порядочности. Повезло мне с другом, да и с компаньоном тоже.
В голове немного просветлело. И словно камень с души упал.
Но минорное настроение не отпускало. Я никак не мог уснуть, ворочаясь с боку на бок, рассуждая о том, что деньги — это пыль. Вот они есть, а тут смотришь, и нет их. Другое дело жизнь. И как это угораздило меня испортить ее и себе, и Ксюше.
А, может быть, и вовсе стать причиной ее…
Нет, не хочу думать о плохом. Ведь плохих новостей нет. К сожалению, нет и хороших…
Глава 23
От NN
— Мам… — Арина в сердцах швырнула сумку на диван. Сама грохнулась рядом. — Мааааам, ты где? — В ее словах сквозило возмущение высшей категории.
Елена Васильевна, оторвавшись от плиты, молча остановилась у входа в гостиную. В глазах ее застыла боль. Тяжело было смотреть на Аришку, полнеющую, как на дрожжах. Еще больнее ее беременность отзывалась в сердце матери с тех пор, как пропала Ксения.
— Глупая девчонка. До чего же глупая и безрассудная, — такие мысли одолевали Елену Васильевну изо дня в день. Ругала она не только Аришку за ее безрассудство. В первую очередь, денно и нощно изводила себя за то, что сама допустила ужасную ошибку. Ошибку, которая стала причиной бесследного исчезновения Ксении.
— Ты представляешь, этот мудак опять меня выставил!
— И поделом тебе, — назидательно ответила мать. — Он же велел не приходить к нему. Забыла?
— Ну вот как ты можешь? Совсем мне не сочувствуешь.
— Я сочувствую тебе, дочка. Только не превышай лимит допущенных глупостей. Смирись. Обещал ведь помочь материально… Даже если ребенок не от него.
— Знаешь что? Надоела ты со своими нравоучениями. От него, не от него! Какая разница.
— А вот это сейчас подробнее. Что значит, какая разница. Получается, прав Матвей, что не собирается жениться на тебе, пока не родится ребенок, и он не убедится в отцовстве?
— Да он вообще не собирается на мне жениться. А ребенок? Да от него! Успокойся. От кого же еще. Все, хватит, я устала.
Арина отвернулась от матери, всем своим видом показывая, что не желает продолжать неприятный разговор.
— Арина, — мать присела рядом, — ну мне-то ты можешь признаться. Я ведь Вас двоих выносила и считать умею хорошо. Слишком быстро располнела. Не сходится по срокам.
— Плод большой. Так в консультации сказали. Ясно?! — Арина была близка к истерике. По всему было видно, что ей разговор не по нраву.
— Ну раз ты уверена, то мне больше и говорить нечего. Извини. Вот только от знакомых стыдно. Всё спрашивают, когда вы распишитесь. А я ведь знаю, что Матвей не собирается регистрировать брак. — По щеке против воли Елены Васильевны пролилась слеза.
— Да, не собирается! И плевать мне на все разговоры. Только я все равно своего добьюсь. Тем более сейчас, когда… — Арина заговорщически посмотрела на мать. Раздумывала, посвящать ли ее в свои планы.
— Что сейчас? Договаривай. Что ты опять задумала? Остановилась бы. Вон что из твоих задумок вышло.
Елена Васильевна, не в силах больше сдерживаться, расплакалась. Воспоминание того трагического вечера вызвало образ Ксюши, в глазах которой не было ничего кроме боли и отрешенности.
Комкая нервно фартук, она собиралась вернуться на кухню. Не было сил убеждать Арину в бессмысленности ее притязаний. Невозможно было далее носить в себе раскаяние в содеянном.
Вот уже почти три месяца женщина мучительно взвешивала, чем обернулось ее потворничество капризам младшей дочери. Она потеряла старшую дочь. Но даже такая высокая цена не помогла Арине привязать к себе Матвея. Наоборот, скорее всего ей все-таки так и придется стать матерью-одиночкой.
— Ох, Аришка, Аришка, что же мы с тобой натворили! — горестно воскликнула она.