Выбрать главу

Надо сказать, что у Заславского еще в Тобольске возникли подозрения против Яковлева. Насколько они были небезосновательны — показало будущее.

Обстановка, в которой подготавливался переезд царя, и самый переезд описаны в книге Жильяра, воспитателя Алексея. Судя по рассказам тов. — Жильяр изложил события этого времени довольно правдоподобно, если не считать специфического привкуса от всего повествования. В Екатеринбурге тем временем приходилось заботиться о помещении для такого «дорогого» гостя. Очень трудно было найти подходящее здание. Мне и Хотимскому[8] пришлось ездить и осматривать целый ряд зданий. Одно время мы даже предполагали поселить Николая даже в тюрьме. Вместе с т. Голощекиным, кажется, два раза ездили осматривать Ек-скую тюрьму и арестантский дом, наметили даже к освобождению один из небольших тюремных корпусов, но потом эту мысль оставили, т. к. условия охраны оказались неблагоприятными и не давали гарантии к полной изоляции «арестанта». Между прочим маленькая подробность: Начальником Екат-ской тюрьмы был некто Шечков, бывший пом. нач. Пермской тюрьмы в 1911 г. когда я сидел там, сажавший меня неоднократно под арестов карцер.

В конце концов наш выбор остановился на особняке Ипатьева. Жильцы из него были выселены, и все здание было обнесено высоким забором из теса (потом был устроен еще и второй забор).

Переезд Николая не обошелся без происшествий, которые устроил в дороге Яковлев. Посадив в Тюмени Николая, Алису и княжну Марию в поезд (он привез только этих трех лиц и человека 2–3 прислуги), он довел поезд до одного из разъездов, затем приказал поезд переформировать и погнал его обратно через Томск на Омск. Сведение об этом я получил от Обл. комиссара транспорта Медведева (лев. с.-р.). Тотчас же было созвано экстренное заседание Облсовета, которое и вынесло решение задержать поезд во что бы то ни стало, объявить Яковлева предателем и изменником, в случае необходимости не останавливаться перед уничтожением и Николая и Яковлева. Одновременно с этим был вызван к прямому проводу Я.М.Свердлов. По всей сети сибирских железных дорог была разослана телеграмма примерно следующего содержания: «Комиссар ВЦИК Яковлев, обязанный доставить бывшего царя в Екатеринбург, везет его в Сибирь. Яковлев нарушил данное ему ВЦИК'ом задание. Обл-совет считает этот поступок Я. предательством и объявляет его изменником и врагом революции, все мандаты Я. объявляются аннулированными.

Облсовет предлагает всем Советским организациям, партийным, железнодорожным властям принять меры к аресту Яковлева и к возвращению поезда в Екатеринбург. В случае вооруженного сопротивления не следует останавливаться перед расстрелом Яковлева и пассажиров поезда». Эта телеграмма сделала свое дело. Омичи встретили Яковлева, расставив пулеметы… цепи красногвардейцев и закрыв железнодорожные пути. Яковлев, очевидно узнав о телеграмме, приехал в Омск на паровозе, оставив поезд на одном из разъездов. Тут его встретил представитель Зап. — Сиб. Совета т. Косырев, с которым мы к тому же успели уже переговорить по проводy и предупредить его. Яковлев оказался хорошим знакомым Косырева (они оба были в Каприйской школе.). Дело, кажется, было улажено тем, что решено было весь этот вопрос с путешествиями поезда передать на разрешение Я.М.Свердлову. Яковлев имел по этому поводу разговор с Кремлем из Омска. После него говорили с Кремлем мы. У аппарата были: я, Голощекин, Сафаров, Толмачев, Хотимский и Дидковский. Сначала с ними говорил один Я.М.Свердлов, потом подошел к аппарату и т. Ленин. Мы выразили возмущение поступком Яковлева, характеризуя его как авантюру и прямое нарушение известных нам распоряжений ЦК о переводе Николая в Екатеринбург. Я.М.Свердлов сказал, что по сообщению Яковлева мы намерены «ликвидировать» Николая, что ЦИК этого допустить не может и что Николай может быть возвращен в Ек-рг только при условии гарантии с нашей стороны за его целость. Мы такие гарантии дали, и Я.М. заявил что Яковлев вернется в Екатеринбург. Дня через два Яковлев с поездом был в Екатеринбурге. Поезд остановился в 2–3 верстах от города на ст. «Екатеринбург — товарная». Принимать Николая выехали: я, Дидковский, Голощекин и Авдеев. В вагоне Яковлева я выдал ему расписку, текст которой приводился неоднократно белогвардейскими газетами. Ее также подписал и Б.В. Дидковский. Помню, что когда я перечислял принятых лиц, то сделал ошибку: вместо «б. великая княжна», написал «б. великая княгиня», хотел исправить, но Дидковский остановил, сказав «пусть так и останется».