— Белла, — шмыгнув носом, произнесла Мэй.
Я взглянула на стол; на моей ладони лежали руки всех трех моих сестер.
Какое-то время мы сидели в гнетущем молчании.
— Мне хотелось умереть в этой камере. После всех тех мучений, которым подверг меня Гавриил, мне просто хотелось умереть, — я опустила голову. — Я всегда старалась быть сильной, я должна была всех вас защищать… но не могла. Это не давало мне покоя каждый раз, когда за вами приходили последователи-охранники.
Я повернулась к Мэдди.
— Особенно ты, сестра. То, что он делал с тобой.
— Все нормально, — мужественно сказала Мэдди.
Я покачала головой, почувствовав, как меня снова охватывает волна гнева.
— Нет. Всё это далеко не нормально. Вот почему я так себя повела. Просто не могла больше этого терпеть.
Я сглотнула и прошептала:
— Это было глупо. Какой же я была глупой. От этого всё стало только хуже.
На несколько мгновений воцарилась тишина, затем Мэй сказала:
— Все стало лучше, Белла.
Я сморгнула с глаз пелену печали и взглянула на сестру.
— Твоя смерть…, — Мэй пожала плечами и крепко сжала мою руку. — Она изменила для нас всё. Она положила начало тому, что потом обернулось для нас спасением.
Мэй наклонилась и провела рукой по моей щеке.
— Я нашла этот дом. Нашла Стикса. Это Палачи убили Пророка Давида.
Мэй замолчала, и я увидела, как омрачилось ее лицо.
— Что такое? — спросила я.
— И все было бы хорошо, но потом Райдер…
Я сделала глубокий вдох.
— Он пошел против этих людей… против вас.
Ни одна из моих сестер не проронила ни звука. Это и было ответом на мой вопрос.
Мэй быстро оглянулась на дверь и наклонилась ближе.
— Белла, он был неправ. Райдер поступил неправильно, но он меня отпустил. Он мог заставить меня уйти с ним… но, в конце концов, из-за той доброты, что все еще живет у него в душе, он меня отпустил.
Заглянув сестре в глаза, я увидела в них кое-что, что окончательно разбило мне сердце. Я уловила это в ее тихом голосе.
— Ему нужна была ты, — сказала я. — Райдеру… ему нужна была ты.
Мэй села на свое место, и я заметила во встревоженном выражении ее лица какую-то неловкость. Из меня сразу испарился весь боевой дух. Я отдала ему свое сердце. Но ему нужна была только Мэй.
Я высвободила руку из-под ладоней моих сестёр и прижала ее к груди. Что-то внутри так сильно болело, что я испугалась, всё ли со мной в порядке.
— Белла, — тихо произнесла Мэй.
Я покачала головой.
— Нет, — заверила я ее. — Всё хорошо.
— Ты его любишь, — заявила Мэдди.
Мое разбитое сердце все еще билось. Я открыла было рот, чтобы опровергнуть это утверждение, но душа не дала мне солгать.
«Нет. Я не знаю этого мужчину… Я не люблю…»
У меня обреченно поникли плечи. Я влюбилась в обманщика.
Лила стерла с лица слезу, и это движение привлекло мое внимание. Она вздрогнула, простой взмах руки заставил ее содрогнуться от боли.
— Тебе больно, — сказала я и указала на ее живот.
Лила побледнела. Она никогда не умела скрывать свои эмоции.
— Из-за Райдера, — произнесла я, вспомнив обвинения, которыми меня осыпал ее муж.
Я попыталась вспомнить, что именно он сказал. У меня дрогнула нижняя губа.
— Райдер допустил, что над тобой надругались сразу несколько мужчин. Подвергнув тебя наказанию и боли… из-за этого ты теперь не можешь иметь детей.
Голубые глаза Лилы закрылись, и она глубоко вздохнула.
— Я забеременела, но потеряла ребенка.
Лила сжала губы, и я поняла, что она старается сдержать слезы. Мэдди и Мэй опустили глаза и уставились на стол. Я изо всех сил пыталась справиться со всем услышанным. Это никогда не кончится. Эта боль, утраты… они бесконечны. Их всегда будет только больше.
— Мне пришлось сделать операцию, чтобы это исправить, — сказала Лила, и в конце ее голос немного дрогнул.
Я наклонилась к столу и переплела наши пальцы. Лила слегка улыбнулась, глядя на наши сцепленные ладони.
— Они забрали меня. Райдер санкционировал похищение, но, Белла…, — Лила замолчала, настороженно оглядываясь по сторонам, словно проверяя, нет ли тут кого-то еще. — Я считаю, что Райдер пытался остановить наказания. Когда мы с ним говорили, он умолял меня покаяться… Уверена, что он хотел мне помочь.
Я застыла, не в силах пошевелиться. На лице Лилы отразилась грусть.
— Именно его брат, Иуда, повинен в моих страданиях. Это он был организатором этого плана.