-И что именно я делала не так?
-Ну, всех деталей я уже не помню, но помню только, что сказал тебе ласкать меня, а ты стала меня целовать там, и да, это было очень приятно, но я растерялся, потому что мне показалось, ты не собиралась делать ничего другого. Потом я намекнул тебе, что пора бы взять его в рот, и ты взяла, но совсем немного, словно сосала конфету на палочке. - Он снова рассмеялся, а я уже начинала злиться. - Да, это был самый необычный минет в моей жизни! Ты вообще знала, как это делается?
-Откуда я могла знать? Ты был первым, с кем я делала это. Я действовала по интуиции, так, как думала, что это делается, - раздраженно ответила я.
-Не злись, - Микаэль встал и подошел ко мне, взял мое лицо в свои руки и целомудренно поцеловал меня в лоб, словно я была его дочуркой. - Анна, - сказал он ласково, - мне было с тобой хорошо, всегда, это правда. Я тратил много денег на то, чтоб мне доставили удовольствие, но даже за все свои деньги я бы не смог купить то, что испытывал с тобой. - Он стал серьезным, и в который раз за вечер странно смотрел на меня. - Я был счастлив с тобой...
-Почему был? - прошептала я, чувствуя странное волнение и дрожь внутри, потому что, внезапно, наш разговор стал серьезным. - Ты больше не счастлив со мной?
Я замерла, ожидая его ответа, и почему то надеялась, что он скажет, что счастлив, хотя знала, что это не так. Мы изменились, не только я, он тоже. Последний счастливый момент, который вспоминался мне, это утро в пустыне, полет на воздушном шаре и завтрак на шелковом ковре, среди барханов и верблюжьих колючек. После, конечно, он предложил мне стать его женой, и было еще много приятных, хороших дней, но так как мне было тогда, в то утро, так больше никогда не было.
-Нет, - ответил он, снова вернувшись в свое кресло, и его низкий голос, его категоричное нет, больно ранили меня в самое сердце. Из глаз невольно полились слезы, дыханье сперло и мне показалось, что я умру, что я не вынесу этой боли. Я больше всего желала, чтоб ему было хорошо со мной, я была готова отдать свою жизнь, лишь бы только он был счастлив, но он не был... Пусть я страдаю, пусть я глубоко несчастна, пусть мне плохо, но он, он должен быть счастлив, черт возьми, он обязан!
-Прости... - всхлипнула я, - я старалась... это было моим смыслом, я старалась делать все для тебя, но я не знаю, почему не получилось... Где я оступилась? Что сделала не так?
Микаэль молчал, избегая смотреть на меня. Его лицо стало напряженным и хмурым, холодным и отстраненным.
-Ты изменила мне... - едва слышно сказал он, и я оторопела, не веря в то, что мы снова вернулись к этому.
-Микаэль, - почти простонала я, - я столько раз извинялась...
-Ты изменила мне, и ты все испортила... - он словно не слышал меня, продолжая говорить о своем. - Я был с тобой так счастлив, как никогда, как никогда, Анна. Даже когда я впервые взял на руки собственного сына, даже в тот момент я не был таким счастливым, каким был с тобой. Я доверился тебе, поверил в то, что ты не такая как другие, что ты не сможешь сделать мне больно. Но ты сделала мне больнее, чем кто-либо другой. Ты так невероятно глубоко ранила меня, что я больше не смог оправится... - на его глазах появились слезы, но он сдержал их, контролируя себя. - Я обманул тебя, и обманул себя, сказав, что простил. Я свято верил в эту ложь, хотел верить, заставлял себя так думать, но, увы... мне жаль, я обманул нас обоих. Я не смог... - он тяжело вздохнул и на мгновение замолчал, а потом добавил, тихо, и глядя не на меня, а куда то далеко: ты была моей мечтой, Анна, ты была моей фантазией, ты была моим всем, и я так отчаянно хотел все вернуть, я так хотел тебя удержать, я цеплялся за прошлое, за воспоминания, я хотел заставить тебя стать прежней, хотел, чтоб ты снова стала для меня той, какой я видел тебя до предательства, до измены. Но посмотри, во что превратилась наша жизнь! Я сделал только хуже, я уничтожил нас, я убивал спасая. И я продолжаю бороться, но за что я борюсь? Я уже и сам не знаю.
Ему было больно, и от этого мне было больнее, он страдал, а я страдала еще больше, и казалась, это никогда не кончится, казалось, что мы снова и снова проходим тысячи кругов ада, а доходя до конца, мы начинаем все сначала, сгорая от неистовой, бесконечной печали.
-Микаэль...- дрожащим от волнения голосом сказала я, но продолжить не смогла: слезы не переставая лились из моих глаз, в груди жгло, горло сдавил ком обиды и сожаления. Это была безысходность, и я не видела выхода, я больше не знала, как нам все исправить, как нам простить друг друга.
-Я сожалею, Анна, правда, мне правда жаль. Я знаю, что тоже сделал тебе больно, даже думаю больнее, чем ты мне.
Пусть говорит, подумала я, пусть говорит, если может, потому что я не могу, я не могу ничего, кроме как плакать. Я опустошена, я ничего не чувствую кроме боли, и Бог не услышал моей молитвы, потому что в моем сердце нет любви, в нем нет ничего, кроме осколков...