Выбрать главу

Я уже догадалась, что это все может значит. А именно, вмешательство в сознание. Не зря же Кемдигин попросил, чтобы я притворилась, что ничего не помню. Мало того, у меня сложилось впечатление, что он еще и приглушил все мои ощущения и эмоции, благодаря чему я, хоть и реагировала на происходящее, но происходило это несколько замедленно. Зато, при всем желании (которого у меня не было), я ничем не выдавала своего настоящего состояния, спокойно улыбаясь всем окружающим и поддерживая непринужденный разговор. В голове же вертелась постоянно одна и та же мысль: неужели меня отпустят со всеми домой? Вот только по непонятной мне причине, это не вызывало в моей душе такой радости как должно было бы.

Следующие несколько часов я провела у себя в комнате, боясь выйти и выдать себя чем-то. Вот и простояла у окна, смотря вдаль и думая, как лучше поступить. Но в голову ничего не лезло. Поэтому, я решила все же довериться Кемдигину и делать то, что он сказал. Думаю, сейчас не время для самоуправства, тем более, что навредить оно может не только мне, но и другим. Да и не знаю я, что тут вокруг нас за игры ведутся. Все же я всегда была далека от политики. И ведь даже спросить не у кого.

Распахнувшаяся резко дверь заставила меня вздрогнуть. Но увидев бесцеремонно вбежавшую в комнату подругу я расслабилась, приветливо улыбнувшись ей, неожиданно получив в ответ возмущенный вопль.

— Ты еще не готова?

— К чему? До ужина же еще далеко.

— Я же говорила, в обед прилетает шаттл с родителями.

— Хочешь сказать и мои там?

Последнее было бы неожиданным поворотом и при этом я не уверенна, что хорошим. Хотя, опять же, сама ведь еще совсем недавно хотела, чтобы они прилетели. Но это же произошло не по моему желанию. Возможно, все это большая ловушка. И если это так, хорошо, что хоть я что-то помню. Но опять же, помнить это одно, а предоставить доказательства, чтобы окружающие поверили тебе — совсем другое. А доказательств-то у меня и нет. Во всяком случае на руках. Мои мысли метались в голове, как разъяренный тигр по клетке. Нинка тем временем замялась, не спеша отвечать на мой вопрос. Что еще не так? Посмотрев на подругу, я вопросительно приподняла бровь в ожидании ответа.

— Ну это… нет на шаттле твоих родителей.

Вот и еще один вопрос. Почему? Потому что меня не отпускают с Ниара, или потому, что они не представляют собой такой ценности, как отцы других девушек? Надо будет постараться поговорить с Борисом Михайловичем и желательно не откладывать с этим делом.

Подойдя к шкафу, я быстро переоделась в одно из платьев, которые приготовила мне Нинка. Я все еще помню просьбу Кемдигина о том, как себя вести. Поэтому выходили мы из моей комнаты весело переговариваясь и отпуская разные шуточки по поводу пресловутой хмурости ниарских мужчин.

— Даш, а ты слышала последний анекдот?

— Какой?

— Ну про режиссеров?

— Нет. Рассказывай.

— Ну, значит, поспорили трое режиссеров, что они смогут создать такие шедевры, что даже приглашенный ниарец не сможет сдержать своих чувств и эмоций при просмотре фильма. И вот пришел день премьеры. Первым включили ужастик. Режиссер радостно потирая руки, приглашает мужчину в зал. Ему предоставляется лучшее место в центре. Рядом стоит стол с разными напитками и закусками. И вот сидит ниарец, спокойно смотрит ужастик, жует закуски, запивает их напитками, выражение лица у него, как обычно, скучающее. В самый страшный момент, когда все зрители испуганно замерли, режиссер неожиданно дотрагивается до плеча ниарца, надеясь того испугать, и интересуется.

— Как вам фильм?

— Нормальный.

Обиженный режиссер откинулся на спинку своего кресла, так он и просидели до конца. И вот через время они все уже смотрят комедию. Зрители в зале смеются, чуть ли по полу не катаются от смеха, а ниарец спокойно сидит, пьет и ест, безразлично поглядывая на экран. Вскоре пришло время третьего фильма. Главная героиня умирает, все вокруг рыдают не стесняясь своих эмоций. Даже ниарец последнюю часть картины сидел неподвижно, уже и не ест, и не пьет, лицо мужчины напряженное, широко открытые глаза покраснели. Последний режиссер обрадовался. Думает, вот она сила эмоций. Подходит радостный и спрашивает.