Я затаил дыхание. С момента появления Барро я сразу догадался, что они ненавидят друг друга. Но пыл Фигераса меня удивил. Сейчас они сошлись совсем близко. О причине стычки, о попытке убийства они оба забыли. Я взглянул на Рико. Он сидел рядом со мной молча, но на лице ходили желваки. И тут ко мне опять вернулась надежда. Вспомнил, как вчера на этом же месте Рико впервые вступился за меня и с тех пор не раз со мной разговаривал. Если Рико осмелится сбросить с себя эту рабскую шкуру, если мы сможем действовать — мы спасены!
— Развяжи меня, друг, — прошептал я. — С ними ты погибнешь. А сейчас мы можем уйти!
Я говорил словно в бреду. Все не высказанное раньше вырвалось наружу и облегчило сердце.
— Я скажу нашим, что ты мой друг, — уверял я. — Наши тебе ничего не сделают, я за тебя поручусь!
Рико щелкнул зубами.
— В Эсперансу?.. — захотел удостовериться он, а желваки так и ходили.
— Нет, вниз, в долину и направо, — прошептал я. — Не то мы попадем в лапы Родригеса. Ну же, друг, давай!..
В эту секунду Фигерас вскинул руки, словно желая вцепиться в горло Барро, и заслонил того от нас.
— Батистовский пес! — кричал он. — Убийца!
Он сыпал ругательствами, словно плотину прорвало. А Барро отступил на полшага назад, оставаясь холодным, что меня очень озадачило.
— Ага! А ты, выходит, чистюля? — услышал я его слова. — Ты и твои благородные друзья. Но вы совершенно точно знаете, почему всегда нуждаетесь в людях вроде меня: чтобы вы играли роль демократов, порядочных и умных людей, а мы бы держали для вас народ в страхе...
Я вдруг почувствовал, что руки у меня развязаны и ремни мешка больше на плечи не давят. Кровь во мне заиграла, забурлила, ко мне как бы вернулась часть моих сил. В моей груди словно нож раскрылся, такая резь, так кололо. Потом нож внутри провернули, и несколько секунд я боялся потерять сознание.
Джунгли наступали на меня, трещали ветки, мокрые листья хлестали по лицу. Впереди плясала рубашка Рико, я видел, как она располосовалась... Прошла целая вечность — для нас! — и хлестнули выстрелы. Не могу сказать, два или двадцать. При их звуке в небо взлетела стайка красно-голубых птиц. Мы продирались дальше, навстречу свободе.
Глава 10
Когда Мигель с Родригесом дошли до источника, никого на месте встречи не оказалось. Потом увидели внизу у скалы Барро, вставлявшего магазин в автомат, и Фигераса, что-то возбужденно говорившего.
— Хотите, чтобы в Эсперанее подняли тревогу? — крикнул Родригес. — Кто здесь стрелял?
— Ниггер удрал вместе с пленным, — сказал Барро, и наступила полная тишина.
«Ужасно, — подумалось Мигелю. — Нас остается все меньше. Что с нами будет?» Но, в сущности, ему это было безразлично. Мост, приказ, война — разве это его еще касается? Он неосознанно ощущал, что эти понятия потеряли для него свою весомость. Бажно одно: как поступит Даниела. Для него — только это.
Родригес долго смотрел на часы.
— Тогда придется от мысли о мосте отказаться, — предложил он, к удивлению Мигеля.
Фигерас и Барро кивнули.
— «Джип» мы получим наверняка, если поспеем к перевалу. Живее, в темпе! И через полтора часа будем у Двойного рифа!
Все мгновенно собрали необходимые вещи. Видно было, что в Фигерасе зажигание от этой искры не сработало. Он, похоже, во всем разуверился.
— С этого момента командуешь ты, — сказал он Родригесу.
Мигель понял, что Серхио приготовился исполнить свой солдатский долг до конца — удачного или плачевного. И сам он поступит точно так же.
Взрывчатку оставили, взяли фляжки с водой и оружие. Мигель не взял даже транзисторный приемник. Все поставлено на одну карту! Перед уходом Барро спросил:
— Все в ажуре, приятель? Твоя девушка с нами?
Остальные как по команде повернулись к нему. Фигерас смотрел на Мигеля на удивление безучастно; Барро холодно, со спортивным интересом. А Родригес — предостерегающе, готовый оборвать на полуслове, если он выразит малейшее сомнение.
Мигель опустил голову. Ему казалось, что никто в мире не мог бы ответить на этот вопрос. Разве есть в человеческом языке такие слова?.. Он ощущал внутри себя какую-то невероятную пустоту. Когда-то он мог угадать любую мысль и желание Даниелы. А как она поступит сегодня, не знал. Неведомая ему сила изменила Даниелу. Но одно Мигель знал твердо: если она сейчас оставит его в беде, все было бессмысленно. Тогда лучше бы она сразу пристрелила его.
Глава 11
— Но на сей раз Москва чересчур далеко протянула свои руки, — уверял радиокомментатор. — И конец уже близится!