Выбрать главу

То и дело слышалась короткая команда:

— Подтянись!

Ильичев чувствовал себя довольно бодро, но возле него был Сидоренко, который все время отставал, смахивая с лица крупные капли пота.

Додух решил прийти на помощь товарищу — забрать у него винтовку и противогаз.

— Что ж не поможешь? — упрекнул он Петра.

— Зачем? — резко спросил тот, когда Николай уже начал снимать винтовку.

Сидоренко огрызнулся:

— Тебе-то что?

— А то, что каждому нужно привыкать! Ведь задача для всех одна.

Додух ушел, а Сидоренко, вновь надев винтовку и цепляясь за ветки кустов, начал взбираться на высоту. Больше он ни разу даже не взглянул на Ильичева. Петр пытался заговорить с ним, но Николай, обиженный, молчал…

И вот командир взвода скомандовал: «Матрос Ильичев, ко мне!»

Петр отделился от цепи, побежал к командиру. Получилось это у него далеко не так хорошо, как ему хотелось бы.

— Перебежка должна быть быстрой и короткой. Упал — отползи в сторону и применись к местности, — начал наставлять его командир. — Смотри, где овраг, где холмик, бугорок, избегай ровной местности.

— Так точно… — уныло отозвался Петр. Плечи его устало опустились, спина ссутулилась.

Командира взвода, который и сам не очень давно был таким же нескладным деревенским пареньком, охватило теплое чувство, почти братская заботливость. Желание поддержать молодого матроса.

— Трудно приходится, Ильичев? Не унывайте! На первых порах всегда так. Постарайтесь и получится. Со мной так же бывало.

— Так я же стараюсь…

— Вижу. И не сомневайтесь — скоро дело у вас пойдет на лад.

Высокий, атлетического сложения командир дружелюбно смотрел на Петра. А тот на его грудь с двумя нашивками: красной и золотистой, знаками тяжелого и легкого ранений.

«А он — бывалый человек, — с уважением подумал Ильичев. — Всю эту солдатскую премудрость под настоящим огнем познавал».

Словно угадав мысли матроса, командир пояснил:

— Конечно, не очень приятно в грязи и пыли валяться. Но что поделаешь, надо… Если б вы знали, Ильичев, скольким бойцам на фронте жизнь спасло умение правильно переползать! Так-то.

— А где вас ранили, товарищ лейтенант? — неожиданно для себя спросил Петр.

— Первый раз под Матвеевым Курганом в сорок первом. Много там нашего брата полегло… Ну и еще при защите Севастополя. Осколком снаряда разорвало бок. Почти год в госпиталях провалялся. Выписался, и как ни просился, на фронт больше не послали. Направили сюда, вас обучать. Ладно, не время сейчас для разговоров… — Он указал рукой вправо: — Смотрите, на том холмике противник установил пулемет. Бьет он, головы не поднять. А нам надо к той рощице пробраться! Поползем вместе. Наблюдайте за мной, старайтесь действовать, как я.

Он полз легко, словно уж, почти сливался с землей. Ильичев едва поспевал за ним. Вначале Петр, забываясь, слишком приподымался. Но постепенно приспособился.

У холмика командир и матрос поднялись.

— Ну, теперь, кажется, лучше, — сказал удовлетворенный командир.

После похода матросы чистили обувь и одежду, брились. Они весело переговаривались. Только Сидоренко был хмур, вспоминая то, что произошло с ним в походе. Ведь в Ильичева он верил больше, чем в самого себя, считал его своим лучшим другом и любил, как брата. «Почему же он не захотел помочь мне? — думал Николай. В такой тяжелый момент готов был бросить… Разве это дружба?»

А Петр, будто не замечая его состояния, обратился к нему как ни в чем не бывало:

— Николай, кино смотреть будем?

Сидоренко вздрогнул.

— А тебе разве не все равно?

— Если б было все равно, не спросил бы.

Сидоренко встал и молча вышел из кубрика.

— Послушай, Микола, — Ильичев догнал его. — Ну что ты все дуешься?

— Дуется мыльный пузырь, пока не лопнет, а я просто не хочу с тобой разговаривать.

— Хорошо, Микола, положим, ты считаешь, что я не прав. Но ведь ты даже не спросил, почему я так сделал!

— Мне и так все ясно, — оборвал Ильичева Сидоренко, и голос его дрогнул: — Ты и на фронте будешь таким… Мимо раненого пройдешь, руки не подашь…

— Неправда! Если бы это было на фронте, я бы сам погиб, а тебя спас. Но здесь… Почему ты не хочешь разобраться в том, что случилось?

Воспользовавшись тем, что Николай заколебался, Петр продолжал все настойчивее:

— Друг я тебе или нет, определишь сам. Пойми только сначала меня. Тебе было тяжело, я видел. Конечно, Алексей без труда мог бы донести твое оружие. Он сильный. И товарищ он хороший, всегда готов выручить в беде. Но до каких пор ты будешь надеяться на других? Сегодня один понесет твое оружие, завтра другой за тебя выполнит упражнение, а потом что? Попросишь кого нибудь отстоять за тебя на посту? Так, что ли? Чтобы другой выполнял за тебя твой воинский долг…