— Да, — односложно сказал Максим.
— Изгнание никак не повлияет на вас, никак не затронет…
— Да…
— Вы удовлетворены результатом своей миссии?
— Да…
— И вы наконец-то отделаетесь от глупой курицы и от козы ободранной?
— Да…
— И вы рады этому…. этому обстоятельству? — голос Роймины предательски дрогнул.
— Нет…
Она резко повернулась к нему, устремила взгляд своих тёмных и глубоких глаз.
— Ты не рад, что отделаешься от меня? — с волнением переспросила она.
Максим молчал. Что он мог ей ответить? Между ними в любом случае разверзалась пропасть. И не мог он, не имел права поддерживать иллюзии у этой девчушки, пусть и ставшей девушкой. Пусть уж лучше она шлёт вослед ему проклятия.
— Рад я или не рад, это не имеет сейчас никакого значения. Судьба развела бы нас в любом случае. Так что любые разговоры сейчас – это пустое сотрясение воздуха.
Ройминазакусила губу. Максим всячески старался не смотреть на неё.
— Я могу попросить тебя пройти со мной? — внезапно тихо попросила девушка. — Мне необходимо сказать тебе несколько слов.
Максим колебался, боялся, что его решимость иссякнет. Но Ройминаподошла к нему вплотную и взглянула в упор. Он сжал кулаки.
— Ты пойдёшь? — всё так же тихо спросила девушка.
— Зачем вы цепляетесь за иллюзорные надежды? — вопросом на вопрос ответил Максим. — Нет ничего страшнее разбитых иллюзий и несбывшихся мечтаний.
— Я просто прошу тебя пройти со мной, — прошептала Роймина. — Только и всего…
— Ладно, я пойду, но… — Максим так и не смог разъяснить, что это за "но".
Роймина подошла к боковой стене и коснулась незаметной кнопки, перед ней появилась скрытая панель управления. Роймина нажала на ней несколько кнопок, и в стене открылась потайная дверь. Девушка первой шагнула в её проём и оглянулась на Максима, он замешкался, но всё же прошёл вслед за ней. Дверь за его спиной закрылась.
Они поднялись по узкой винтовой лестнице и оказались в небольшой уютной комнате. На двух окнах были полузакрытые жалюзи, создававшие в комнате лёгкую тень, несмотря на яркое солнце снаружи. Девушка подошла к дивану и опустилась на его краешек, несмелым жестом руки пригласила Максима сесть рядом. Она с трудом сдерживала волнение, у неё даже едва заметно подрагивали руки.
— Максим, я знаю, ты не остался бы в наших мирах, даже если не было…. — Роймина слегка запнулась, — не было бы изгнания. И я знаю, что очень виновата перед тобой и твоими друзьями. Я не имела права тогда поддаваться эмоциям, не имела права давать обиде захлестнуть себя. Но я была тогда вне себя от отчаяния и гнева. И поэтому не хотела тогда верить тебе и твоим друзьям. Да ещё Кьёнго и Утуно всячески провоцировали меня, клеветали на вас. Они были опытные интриганы и знали, как вывести человека из равновесия.
Но я хочу, чтобы ты знал, что раскаяние пришло ещё до того, как я столкнулась с узурпатором Донго. Ещё в обратном полёте Креспо, Вернон, Альона и Айтейо сумели помочь мне осознать всю глубину несправедливости по отношению к тебе и твоим друзьям. Я даже была готова отдать приказ лечь на обратный курс, но расчёты показали, что уже было слишком поздно. А потом, когда ты вернулся из небытия, я сама не знаю, что на меня накатило, когда мы оказались в лесах Айдойго, когда пробирались во дворец. Я знаю, что вела себя отвратительно, но я ничего не могла поделать с собой. Честное слово я сама стыдилась своих выходок, но всякий раз какая-то неведомая сила словно заставляла меня повторять всё снова. Не знаю, сможешь ли ты простить меня…
— Вы ни в чём не виноваты… — сказал Максим. — Ни в чём…
— Разве я не была жестока и несправедлива к тебе?
— В жизни всякое бывает…
Он сжал кулаки так, что ногти врезались в кожу. Нельзя, нельзя, нельзя! Сейчас Роймина была рядом, была ещё более манящей, ещё более желанной, и ещё более недоступной. И в ней уже ничего не осталось от той вздорности, взбалмошности и капризности, надменности и высокомерия, которые были у неё, когда он впервые увидел её на Луне. Переживания, страдания и испытания, выпавшие на её долю, сильно изменили характер Роймины. Всё наносное, чуждое глубине её характера опало, остались чистота, искренность и доброта, подлинная суть её души.
На реснице Властительной Наследницы блеснула слезинка.
— Я понимаю тебя… — прошептала она.
— Да ничего ты не понимаешь, — внезапно обозлился Максим. — Думаешь, у меня сейчас на душе светло и безоблачно? Да мне выть хочется! От безысходности, от безнадёжности. Потому что ничто от нас уже не зависит! Ты вот сидишь, протяни руку и можно коснуться твоего плеча, твоей руки, твоей щеки…