Малёк камбалы похож на обычную рыбку: тельце вальком, глаза — с двух сторон головы. Вот так:
Но малёк ложится на дно не брюшком, а боком, и поэтому один глаз становится безработным. А он не хочет быть безработным, он хочет видеть — на то он и глаз! И вот безработный глаз начинает помаленьку перебираться к другому, который смотрит вверх, который всё видит и которому, конечно же, живётся веселей.
Сперва глаз передвинется так:
Потом вот так:
И, наконец, так, как вы видите на следующем рисунке.
Не беда, что глаза на боку, зато обоими видно море!
Жили-были Кот и Собака. Терпеть не могли друг друга. Но только не Собака гоняла Кота, а Кот Собаку. Кот был раз в сто тяжелее Собаки. И не просто гонял, а всё поймать норовил. Чтобы потом съесть. Да да, — поймать и съесть! Страх был свирепый Кот.
И Собака была не простая. Сказочная собачка: не лаяла, не кусала, но и в дом к себе не пускала.
А дом у неё был в норке под камнем. И в этой норке Собачка ухитрялась прятаться от Кота. Вот какая она была маленькая!
Но не подумайте, что это была маленькая комнатная собачка. Нет, это была не комнатная, а морская собачка. Рыбка такая.
И Кот был не домашний. Морской кот. Скат-хвостокол.
И живут они не во дворе, а в море.
Но всё равно: хоть рыба-Кот и рыба-Собака не собака и кот, а живут, как кошка с собакой!
Беспокойный для сазанчика выдался год: приключение за приключением! Зиму всю продремал: не ел, не двигался и не рос. Зато весной, когда широко разлилась вода, всё наверстал.
Вода нагретая, еды всякой от пуза: живи да веселись! Но схлынула вода и пришла беда: застрял сазанёнок в яме. Какая живность была — всё поел. Худо. Голодно, душно, грязно.
Так бы и задохнулся, если бы не спасли. Посадили его в ведёрко, перенесли в чистый пруд. Ещё и подкармливать стали.
Развеселая, сытная началась снова жизнь! Но не надолго: перестали сазанчика угощать, а в пруду еды мало. Кое-как до зимы дотянул. А зимой известно: ни есть, ни двигаться, ни расти — только дремать.
Ничего бы мы про жизнь этого сазанчика не узнали, если бы… не его дневник! Да, да, он про всё написал. Не буквами, не на бумаге, а на рыбий манер — полосками на чешуйке. Чешуйка — как листок дневника.
Два плотных тёмных кольца — это запись о двух зимах: «Не ел и не рос!» Между зимними кольцами — полоски-строчки о приключениях. Широкие, светлые «строчки»: «Весело и сытно жил на разливе, рос не по дням, а по часам!» Строчки поуже, погуще, темнее: «Сидел в яме голодный и сонный».
Опять размашистые светлые строчки: «Объедаюсь в светлом пруду, расту вдоль и поперёк». За широкими колечками — колечки поуже: «Перестали подкармливать кашей!» И рядом второе кольцо зимы, опять: «Не ел и не рос».
Так мы перевели эти рыбьи записи на чешуе.
Каждый год пишут рыбы историю своей жизни. Колечко к колечку, как строчка к строчке. Всё и обо всём.
Человек в воде теряет свой вес. Под водой он становится невесомым, как в космосе. Поэтому «выудить» даже очень тяжёлого человека можно на самой тонкой леске. Но это при условии, если он не станет сопротивляться. А сопротивляться в воде человек может очень сильно.
Проверено, что хорошего пловца вытащить из воды в два раза труднее, чем акулу такого же веса!
Подводная лодка «Северянка» служит науке.
Сняты торпедные аппараты и скорострельные зенитные пушки. Сделаны окна-иллюминаторы — чтобы видеть. Налажены гидроуши — чтобы слышать.
Лодка ищет не вражеские корабли, а косяки рыб. Звучит сигнал — не боевой тревоги! — сигнал погружения. Первого мирного погружения.
«Вот оно, царство Нептуна! В боковых иллюминаторах — как бы лунная ночь. В сверкающем фосфорном свете отражаются мелкие медузы. Поднимаются вверх похожие на снег микроскопические организмы — колянус — черноватые рачки с прозрачными крылышками.
В толще моря они светятся точно так же, как пылинки в воздухе тёмной комнаты в луче солнечного света.