Володя и Миша легли, подложив рюкзаки под головы, а Светлана, пригорюнившись, сидела на камне.
— Представляешь, Вовка, — Миша толкнул приятеля локтем, — может, над твоей головой целые километры земли, тысячи тонн камня. Может, там дремучий лес, а может, деревня и ходят люди. А ты спокойно лежишь.
— И ты тоже, — буркнул Володя. — Отстань.
— Вот уж и отстань. Разве не интересно?..
— Исследователи всегда переживают приключения и опасности, — заговорил доктор, — порой им достаются тяжелые испытания, очень тяжелые… Побеждают смелые и мужественные, а трусы и слабовольные погибают.
— Ну, у нас-то никто не струсит. Как вы думаете, Иван Антонович, пещера очень большая? — Миша повернулся к доктору и ждал ответа.
— Да как сказать… пожалуй, не маленькая. Но даже самая большая пещера где-то кончается.
— Здесь всегда было тихо и пусто? — спросил Володя.
— Видишь ли, я не специалист по пещерам. Вот Николай Павлович в этом разбирается. Ты уж его спроси. Один мой знакомый побывал в знаменитой Кунгурской пещере. Это тоже на Урале, вблизи города Кунгура, Пермской области. Он рассказывал, что ничего красивее в жизни не видывал. Первые гроты в пещере покрыты льдом, есть замечательное подземное озеро.
Слушая Мухина, ребята, казалось, забыли, где они. Но Миша вдруг перебил:
— Сколько мы здесь? Кажется, очень давно.
— Всего несколько часов. А вот Николай Павлович что-то задерживается.
И, словно в ответ на слова доктора, во тьме блеснул тусклый огонек. Он двигался.
— Николай Павлович идет! — радостно вскрикнула Светлана, первая заметившая свет фонаря.
Миша, Володя и доктор посмотрели в темноту коридора. Из него, прихрамывая, вышел краевед.
— Я облазил все ближайшие коридоры и залы, — не дожидаясь расспросов, заговорил он. — Все, сколько позволила длина шпагата. Сталактитовый грот не нашел. Где-то мы свернули и попали в путаницу из коридоров и малых залов. Разобраться в этой путанице не просто. Но выход неподалеку, убежден.
— И мы так считаем, — подтвердил Иван Антонович, умышленно сделав ударение на слово «мы», будто он давно уже обсудил с ребятами этот вопрос. — Прошло не более восьми часов, как отряд в пещере. Сколько можно пройти за восемь часов? В таких условиях не более двух километров. Весьма вероятно, что мы кружили, а не двигались по прямой. Тогда выход совсем близко.
— Жаль, не взяла компас, — вздохнула Светлана. — Он бы сейчас пригодился.
— Забыла в коробочке из-под «Белой сирени», — невесело сострил Володя, намекая на давний разговор.
— Как это ты догадался? Ведь и правда там.
— Мой компас тоже остался в лагере, — сказал Санин.
— Что будем делать дальше? Пусть каждый выскажет свое мнение, затем решим.
Миша и Володя сели. Ребята поняли, что начальник отряда обращается к ним, как к взрослым, равноправным. Для него важно знать их мнение. Значит, дело серьезное.
Первым заговорил Мухин.
— Не надо смотреть на наше положение мрачно, друзья. Это первое, что я хотел сказать всем вам. А второе… Да, мы попали в затруднительное положение. Но неужели пять человек не найдут выход?
— Найдем, — уверенно сказал Миша.
— Найдем, — повторил доктор. — Все дело только во времени. Мы знаем также, что там, у входа в пещеру, остался наш товарищ, и он не будет сидеть сложа руки.
— Не будет, — быстро вставил Володя, — папка не такой, он что-нибудь придумает. Вот увидите.
— По-моему. — нерешительно начала Светлана и посмотрела на доктора: — Можно?
— Говори, Света.
— По-моему, нам лучше подождать здесь. Если опять пойдем, то еще больше запутаемся и нас труднее будет найти.
— Я согласен с ней, — снова перебил Володя. — Лучше всего ждать. Да и ноги уже устали от ходьбы.
— Так. Подождать? — доктор, когда волновался, имел обыкновение снимать очки, долго протирать стекла, а сам в это время думал. Но вот он водворил очки на переносицу и посмотрел на Санина. — Ребята говорят дельные вещи, Николай Павлович. Я с ними согласен.
— Ждать… — задумчиво повторил начальник отряда и резко повернулся к Мише: — А ты почему молчишь? Тоже так считаешь?
— Я бы не стал ждать. По мне лучше ходить, чем сидеть на месте, и можно еще.
— Что, можно еще?
— Можно подавать сигналы: кричать или стрелять. У Ивана Антоновича есть ружье.
— Исключено. Стрелять в пещере нельзя, выстрел может вызвать обвал, и тогда мы себя похороним. Итак, большинство за то, чтобы ждать здесь. — Санин постучал палкой по камню, на котором сидел. — Да, это самое разумное. Я рад, что мое решение совпадает с вашим. В рюкзаках продукты, у каждого фляга и даже термосы с чаем. А вот свет… свет придется экономить. Сколько у нас фонариков?