Самолеты и пароходы, находившиеся в этой зоне, сразу потеряли связь с землей. Обеспокоенные радисты тщетно посылали в эфир сигналы о помощи. Радиоволны прорывались через Пояс безмолвия, но в самом Поясе обычные средства связи не работали — ведь и радиосигналы, и азбука Морзе воспринимаются на слух. За пределами зоны никаких изменений не наблюдалось, так что опасность была не так уж велика. Однако все же не обошлось без катастроф. Внезапно оглохшие и онемевшие суда и самолеты, естественно, искали убежища в ближайших портах и на ближайших аэродромах. Несколько судов при входе в гавань столкнулись и затонули. Разбился десяток самолетов, потому что по радио не могли скорректировать посадку.
В первые минуты всех охватила паника. Через десять часов установили, что Пояс безмолвия распространяется лишь на ограниченное пространство. Началась эвакуация всех самолетов и судов, находившихся в этой зоне. А еще через двадцать четыре часа все пилоты и капитаны получили письменный приказ избегать опасной зоны.
Правда, узнал я об этом гораздо позже.
Судам и самолетам было все-таки легче: они могли уйти из Пояса безмолвия. Людям, вынужденным оставаться на месте, приходилось значительно хуже.
Больше всего страдали японцы и жители прочих островов. На материке еще можно эвакуировать население за пределы Пояса, а в Японии такой возможности не было.
Итак, 4 августа 197… года в 19 часов 12 минут вся Япония внезапно погрузилась в мертвое молчание.
И ни один человек не мог предугадать этого заранее.
Что же с нами будет?.. К каким непредвиденным изменениям в жизни общества приведет отсутствие звука?..
Дорожными катастрофами дело не ограничится. Пожалуй, сейчас даже нельзя предсказать ущерба, который нанесет нам безмолвие.
У меня проснулась профессиональная тревога, точнее, жалкая тревога служащего, боязнь потерять работу. Ведь наша фирма выпускает различные приборы связи, аппаратуру, производящую и воспроизводящую звуки.
«Какой кошмар, — подумал я, — что же будет с нашей фирмой?!» Должно быть, я думал вслух, и даже не думал, а беззвучно орал.
В сознании пронеслись зловещие слова: сокращение личного состава… увольнение… банкротство… безработица…
Меня охватило безумное нетерпение, и я, оставив Кисако лежать на газоне, бросился через разворотную дорожку.
У Кисако было испуганное лицо, кажется, она что-то кричала, но я, разумеется, не слышал.
Может быть, ребята из технического отдела — они всегда засиживаются допоздна — установили причину этого странного явления? Чем черт не шутит, ребята в техотделе дотошные… А еще хорошо бы разузнать, что думают по этому поводу столпы нашей фирмы…
Опомнился я только в кабине телефона-автомата, по ту сторону дорожки. Ну и дурак! Ведь телефон не поможет. Даже если я и соединюсь, все равно не услышу ни гудков, ни голоса.
Держа в одной руке десятииеновую монету, в другой телефонную трубку, я замер. Мой лоб покрылся испариной.
Голос!.. Звук!..
Как страшно!.. Какая беда на нас обрушилась!.. Если это надолго… Тыльной стороной кисти я вытер лоб.
Телефоны пришли в полную негодность… Да и радио тоже… Телевидение наполовину парализовано… Звуковые сигнальные устройства стали детскими игрушками…
Холод лизнул мне шею. Поднялась тошнота, словно я заглянул в бездонную пропасть. Я пошатнулся и схватился за стену кабины. И только тут понял, почему вдруг стало холодно моей шее. Это был не только страх.
На пороге кабины стояла Кисако. В открытую дверь врывался поток холодного вечернего воздуха. Раньше бы я услышал, как она подошла, а теперь…
— В чем дело?
Кисако спрашивала губами, глазами и бровями. Не дождавшись ответа, дернула головой. Вытащила из кармана губную помаду и написала на стене кабины: «Что ты собираешься предпринять?»
Взяв у нее помаду, я написал: «Пойду в нашу фирму. Ребята из техотдела…»
Тут она вырвала у меня помаду и, сердито нахмурив брови, размашисто написала: «Не нажимай так сильно! Это очень дорогая помада. Что от нее останется?»
Странные все-таки существа женщины! Губная помада, действительно, уменьшилась чуть ли не наполовину — очень уж Кисако расписалась, да и нажимала изо всех сил.
Обняв за плечи готовую расплакаться Кисако, я вышел из телефонной будки.
Если телефон не действует, придется идти на работу, ничего другого но остается. Конечно, неплохо бы вернуться домой и посмотреть телевизор — пусть нет звука, но надписи-то передавать можно. Однако мне хотелось поскорее попасть в фирму.
В техотделе у нас самые лучшие специалисты. Да и лабораторное оборудование первоклассное… Вполне возможно, что ребята…