Выбрать главу

Сколько времени они так дом из автоматов поливали, не знаю. Мне показалось, целую вечность. А потом все стихло. Я только нос осторожненько высунул, чтобы поглядеть, что происходит, как кто-то рукой махнул и закричал:

- Давай!..

И тут все машины - пять штук их всего оказалось - которые на дороге скопились да и выстроились рядком, взревели моторами, фары на полную мощь врубили и рванули с места вперед! Я глаза заслонил, совсем ослепши - сами понимаете, полная тьма наступила для меня, и в этой тьме только десять огромных полыхающих глаз, быстро приближающихся. Старый забор они в два счета смели, да и кусты смородины этим вседорожникам были не помеха, разве что притормозили маленько, кусты подминая, а дальше уж препятствий на пути к дому им не было, ровная лужайка, разве что клубничные грядки её пересекают, но клубничные грядки - это ж не препятствие, а смех!

И понял я, что нам конец пришел. Они на этих машинах в самую веранду впишутся, и повысыплет из этих машин народу с оружием, и никто их не остановит, и дом они тут же захватят... Первый этаж, во всяком случае. А значит, мне надо, времени не теряя, к лестнице на второй этаж отодвигаться, чтобы хоть там минут пять их удерживать. На большее время меня точно не хватит, это я понимал..

И вот сижу я у окна, и думаю о том, что надо оружие сгребсти и на второй этаж двигаться, но настоящее окоченение на меня нашло. Ни рукой, ни ногой пошевельнуть не могу. Так и торчу столбом, и жду, когда меня прикончат.

И прикончили бы, наверное, но тут, я увидел, две большие тени как раз между этих полыхающих автомобильных глаз метнулись, и на одну из машин обух топора обрушился, а рядом и на другую... Так быстро эти тени возникли, что быки, эти машины облепившие, чтобы прямо с подножек в дом прыгать, не успели и автоматы в их сторону повернуть. Сосредоточились, понимаешь, на том, чтобы дом на абордаж взять, по сторонам уже и не глядели.

Водитель крайней машины непроизвольно совсем влево взял, от удара уворачиваясь, и топор лишь по дверце чиркнул, но машину понесло, на кочках подбрасывая, аккурат на огромную липу, первое дерево, границу открытой лужайки обозначавшего, метрах в двух росшую от угла дома, и врубился он в эту липу, и машина затихла. Две другие машины, водители которых тоже стали бешено рули крутить, промеж собой столкнулись - и тоже замерли, все скособочась. А четвертая машина... Мне захотелось глаза протереть. Гришка а это Гришка и Константин были - топор отбросил, подхватил машину сбоку, с-поднизу, да и перевернул её набок, вместе со всеми людьми! Меня и то поразило, когда Мишка джип ворочал - так ведь джип-то он ворочал притом пустой, да и перекалеченный, из которого и куски мотора вылетели, и дверца одна отвалилась, и вообще весу поубавилось. А тут, нате вам! Знал я за моими сыновьями силушку богатырскую, но что кто-то из них аж на такое способен - в жизни представить не мог! В общем, машина на боку, колеса в воздухе вертятся, те, кто на ней ехал, бултыхаются, кое-как вылезти пытаются. А тем временем Константин на пятую машину всю свою мощь обрушил. Как пошел топором махать, как затрещал металл и зазвенело стекло, так мало не показалось. И успел я ещё разглядеть, что, лобовое стекло разнеся, он обухом топора в лоб водителю угодил, водитель даже не охнул. А как водитель, с разбитым лбом, на рулевое колесо голову уронил, так машина вся из себя ход замедлила, затряслась и, на кочке подпрыгнув, стала набок крениться.

А Гришка уже опять свой топор в руки подхватил, свирепствует среди мечущихся людей.

Из-за забора кто-то из главных бандитов орет:

- Стреляйте по ним, стреляйте!..

А как бандитам по моим сыновьям стрелять, если они запросто друг в друга попасть могут, такая путаница вокруг и столько народу в глазах мельтешит.

Правда, успели заметить они, что у Константина одна рука не работает, вот и навалились на него кагалом человек в пять. Почти к земле притиснули, улучив момент, когда он замедлил махать топором, и он прямо как тополь под бурей стал к земле клониться. Ну, все, подумал я, холодея, одолеют его. Но он все-таки сдюжил. А тут ещё один из бандитов взял и раненую руку ему крутанул, чтобы, значит, совсем из строя вывести, только это обратный эффект произвело. Взвыв от боли, Константин выпрямился, будто пружиной подброшенный, и ещё успел топором залепить одному бандюге, который догадался наконец автомат на него наводить, чтобы выстрелить. Бандюга грохнулся оземь, да и затих, только кровь его поблескивала черно и маслянисто, в свете ещё не разбитых фар. И опять пошел Константин топором махать, одной здоровой рукой управляясь, бугаи вокруг него так и посыпались. А между машинами скособоченными Гришка свой порядок наводил.

А за забором кто-то из главных бандюг распоряжался, надрываясь:

- Чего вы ждете? Стреляйте! Главное, этих положить, и неважно, если кого-то из своих зацепите! Ведь если на спинах драпанувших эти двое до нас вплотную доберутся, всем плохо будет! Мочите их!

И ударили от забора несколько автоматных очередей. А пуля, известно, своих от чужих не разбирает, и на лужайке перед домом бандюги стали падать... А Гришка с Константином вовремя за машины нырнули, затаились, свои автоматы и пистолеты готовят. Только, видел я, в такой перестрелке у них шансов маловато, слишком много стрелков против них двоих и, если эти стрелки расстояние будут выдерживать, чтобы мои добры молодцы рукопашную им не навязали, то рано ли, поздно ли, а подстрелят обоих.

Но пока удавалось Гришке и Константину напор сдерживать, время от времени высовываясь и постреливая.

И тут - мамочки мои! - небо дрогнуло, и что-то серое в нем замерещилось. Это, выходит, время за четыре утра перевалило, и первые признаки рассвета наметились. То есть, получается, несколько часов уже смертный бой кипел, а воспринималось все,. в путаных воспоминаниях, как одна минута.

А где же Мишка? - подумал я. Не стряслось ли с ним чего?

И только подумал, как там, на дороге, за забором, автоматная очередь ударила с другой стороны, не с бандитской, и сразу стрелявшие по дому замолкать начали. А вслед за тем и зычный рев послышался, и знакомая кувалда блеснула.

- Всех положу!.. - орал Мишка.

Там, за забором, заметались, забегали. Несколько выстрелов грянуло.

Я уже потом узнал, что произошло, и откуда Мишка взялся. Мои сыновья, как выяснилось, чуть ли не на большое скопление бандитов обрушились, когда к северу от дома по ним ударили, и схватка там завязалась жаркая. А потом они мой автомат услышали и поняли, что бандиты рассчитывают, сдерживая их здесь, незащищенный дом тем временем взять. Тогда Мишка и крикнул:

- Бегите к бате на выручку! Я один их сдержу!

И сдержал ведь, стервец. Мы потом прошлись по тому перелеску, так сразу виден был Мишкин след. Он, значит, очередь из куста даст, да и откатывается в сторону. Пока бандиты куст обстреливают, он неслышно зайдет к ним с другого боку, и тут уж и кувалда его в дело идет, и автомат, и нож, и голые кулаки, как придется. Бандиты не раз и не два на эту удочку попадались. А куда им деваться-то, в темном лесу, как не отвечать на выстрелы, откуда они раздаются? Они попробовали фары включить одной из машин, чтобы фарами лес освещать, так Мишка двумя выстрелами обе фары раскокал.

В общем, потаскал он бандитов за собой, и положил их немало. А как врагов уже и не осталось, поспешил на выручку к братьям опять. И, поняв, что происходит, подкрался за придорожными кустами и с тылу вдарил.

И теперь он орал:

- Всех разделаю, суки!.. Ах, ты!..

Но, похоже, и ему досталось. В посеревшем воздухе можно было смутно различить, что вся в крови его белая рубашка.