Так прошли мы еще около полуверсты.
Вдруг Холмс остановился и приложил палец к губам.
В свою очередь и мы остановились как вкопанные, прислушиваясь к звукам тайги.
Странные звуки, совсем не подходящие к этой угрюмой местности, доносились еле слышно до нас.
Это был женский голос.
Невидимая фея где-то пела, и в ее голосе слышались подавленные рыдания и безысходная тоска.
— Эге, так вот оно что, — задумчиво проговорил Холмс. — Ну, если уже здесь есть женщина, то вряд и нам придется натолкнуться на кого-либо из его товарищей. Интересно только знать, откуда она явилась. Но это мы скоро увидим.
Он вынул из кармана револьвер и, зажав его в руке, ускорил шаг, идя прямо на голос.
Вскоре до нас донеслось и урчанье медведей.
Вероятно, Муха держал здесь их только днем, а на ночь выводил на посты.
Между тем тайга как будто стала редеть.
Показались пни свежесрубленных деревьев, и мы, из боязни быть замеченными, принуждены были спуститься на землю и совершать свое дальнейшее путешествие ползком.
Но вот, наконец, мы увидели и самую берлогу разбойника.
Она состояла из довольно просторной избы, очень низко врытой в землю и огороженной забором.
Однако забор был настолько низок, что едва доходил до полуторааршинной высоты, и мы свободно могли видеть, спрятавшись в кустах, все, что делалось в этом дворе.
Между прочим, я заметил, что в той стороне избы, которая была обращена к нам, было два окна, из которых одно было заделано крепкой железной решеткой.
Именно-то из этого-то окна и доносился плачущий женский голос.
Притаившись в кустах, мы стали ждать.
Холмс советовался с Веретенюком, как с человеком опытным и бывалым, о том, как напасть на разбойника, и о том, возможно ли его взять живым.
Веретенюк гораздо более Холмса знал Муху.
— Не возьмешь, — говорил он уверенно, покачивая головой. — Не из таких он людей, чтобы живым даться. Лучше будет, если подстережем, когда он выйдет. Всадить ему пулю, да и дело с концом. По крайней мере, неба коптить не будет. А то ведь снова убежит, хоть ты его на цепь посади.
Холмс задумался.
Конечно, ему очень хотелось захватить разбойника живьем, но слова Веретенюка, казалось, произвели на него свое действие.
— Будь, что будет, — произнес он задумчиво. — Во всяком случае, нам нужно ждать его появления и быть готовыми.
Лишь только успел Холмс произнести эти слова, как за забором послышалось сердитое урчанье, и один из очень крупных медвежат, поднявшись на задние лапы, стал глядеть через забор прямо в нашу сторону, тревожно обнюхивая воздух.
Вслед за этой мордой появилась и другая.
Оба медведя с тревожным видом обнюхивали воздух, все время поворачивая носы в нашу сторону.
— Черт возьми, мы открыты, — шепнул Холмс. — Готов голову дать на отсечение, что негодяй не сейчас, так через минуту заметит наше присутствие по волнению своих зверей.
Он на секунду задумался и снова тихо заговорил:
— Если он заметит наше присутствие, то, конечно, легко угадает, с какой стороны мы находимся, и свободно улизнет в другую сторону. Нам во что бы то ни стало нужно окружить его дом. Это спутает и животных. Заходите, господа, так, чтобы вам двум было видно три стены. Я же останусь на месте. И лишь только негодяй выйдет из своего логовища, стреляйте в него без разбора.
— А если это окажется не Муха? — запротестовал я.
— Приметы его: высокого роста, блондин, с бородой, короткий в плечах, сутуловатый, на правом виске большое родимое пятно. Если же выйдет другой, то я крикну, чтобы он сдавался, и тогда вам по ходу дела видно будет, что предпринять.
Мы поползли.
Но не успел я доползти до намеченного мною пункта, как увидел человека богатырского телосложения, вышедшего из двери избы с ружьем в руках.
Он подозрительно оглянулся по сторонам и взглянул на медведей, метавшихся в своих цепях.
Заметив их беспокойство, он еще раз оглянулся кругом, и в глазах его сверкнул трусливый огонек.
С быстротою молнии кинулся он к медведям, по всей вероятности, имея намерение спустить их с цепей.
В ту же секунду грянул выстрел Холмса.
В свою очередь я и Веретенюк выстрелили тоже.
Вероятно, мы промахнулись.
Быстро повернувшись назад, Муха бросился к избе.
Со стороны Холмса грянул второй выстрел.
Не добежав до избы шагов пяти, Муха широко взмахнул руками и опрокинулся навзничь.
Мы бросились из засады к нему.
Но лишь только мы подскочили к раненому негодяю, как он, собрав последние силы, схватился за брошенную винтовку и, приподнявшись на локте, прицелился в меня.