Поместье к тому же пришлось обойти по дуге. Естественно, кто же пустит прислугу через парадные двери?
А у черного входа собралась целая толпа кандидаток на роль барской прислуги. Это вызвало дикую проволочку, которая согнала с меня ещё парочку лишних вёдер пота. Внутренне я уже кипела, словно оладушка на маминой старой чугунной сковородке. Буквально минута в толпе шумящих девиц и начну брызгать шипящим маслом.
— Не знаете, почему нас внутрь не пускают? — с трудом утихомиривая раздражение, поинтересовалась у стоящей рядом девушки.
Незнакомка склонилась к моему уху и доверчиво зашептала:
— Так места, говорят, закончились. Я, конечно, точно сказать не могу, но вроде как набрали штат прислуги.
Ей-богу, правый глаз дернулся непроизвольно. По шкале от одного до десяти бульон из клокочущего бешенства, разливающегося в моей груди, был готов на все сто. А я была настолько не готова идти обратно, плавясь под прицельными лучами адова светила, что, не раздумывая рванула к самым дверям.
Некоторым дамам это не понравилось. Да что врать, никому не понравилось, как я пру напролом, словно только что вставший на рельсы паровоз. Послышался недовольно-возмущенный ропот, почувствовались тычки под ребра. Но я была неумолима в своём стремлении попасть в этот дом. Интуиция или что-то подобное просто вопила о том, что там прохладно и есть вода. А для меня это было решающим фактором в данный момент.
— Тпрррууу. — Ловким движением кто-то ухватил меня за шкирку и поднял над землей. Свободной рукой этот наглец скинул с моей головы капюшон и уставился на меня немигающим цепким взглядом, способным просверлить дыру даже в априори непробиваемом веществе. — И кто это у нас тут такой маленький, шустрый и наглый? — Слишком ласковым, а от того совсем неправдоподобным тоном, вопросила эта громила. Которая, кстати говоря, оказалась женщиной. Очень большой и сильной женщиной.
Полузадушенный писк был моим ответом.
Годзилла, а именно её мне напомнила эта, язык не поворачивается сказать, но женщина, сообразила, что в таком положении она от меня ничего не добьется и великодушно разжала свои клешни, позволив мне стать на ноги.
— Катарина Елич, — через три вдоха и два выдоха, выдавила из себя я.
— И куда же ты опаздываешь, Елич? Горничные нам больше не нужны.
Что уж тут скажешь? Против Годзиллы не попрешь. У неё вон какие плечи — не каждый мужик такими похвастаться может. Однако…солнце, длинный путь назад, нестерпимая жажда…
— На работу опаздываю. — Невозмутимости в моем тоне позавидовал бы даже препод, зачитывающий очередную нудную лекцию по какому-нибудь обществоведению.
Годзилла иронично вскинула бровь. Не левую, не правую, а всю свою сплошную броВ.
— И кем же ты работаешь, Елич? Невидимкой? То-то я тебя ни разу не видела здесь. — Широкий оскал показал мне, что она пошутила и что ей самой эта шутка пришлась по душе.
— А я на кухне работаю. Там знаете ли, не проходной двор, чтобы шастали все, кому вздумается.
Годзилла угрожающе приблизилась к моему лицу, насупив бров. Я же пожалела о несдержанной вовремя колкости.
— Проваливай-ка ты отсюда, Елич, пока ноги твои целы, а на рученьках все пальчики шевелятся.
Она сделала шаг вперёд, надвигаясь на меня. Я сделала шаг назад, непроизвольно сцепив пальцы рук и убедившись, что все они пока на месте и функционал свой поддерживают.
— Гаргонелла, остынь! Не пугай мою девочку! — укоризненный окрик вынудил Годзиллу обернуться, оставив меня на миг в покое. — Только вчера наняла, а ты уже пытаешься выставить её! — Мягкий голос выбежавшей из поместья женщины подействовал на Годзиллу, ой, простите, Гаргонеллу (что несильно-то меняет суть), успокаивающе. Она отступила от меня и вперилась в круглое лицо подбежавшей женщины.
— Предупреди свою поварешку, чтобы в следующий раз не сунулась сюда. Пускай сразу идет на кухню. — Напоследок Гаргонелла наградила меня внимательным ясканируютебя взглядом и вернулась к остальным девушкам.
Пухленькая ладошка моей спасительницы невесомым перышком легла на мой локоть и легонько потянула за своей обладательницей.
— Идём, милая, не будем испытывать терпение богини по пустякам.
Надеюсь, она не Годзиллу имела в виду. Иначе мои представления о божествах значительно пошатнутся. Рухнут, словно спиленный бензопилой столетний дуб. С таким же шумом и треском.
ГЛАВА 3
— Моё имя — Нэсса. Я главная на кухне. — Пройдя метров двадцать и завернув за угол, мы остановились у небольшого крыльца из трех ступенек. — Уж не знаю, устроит ли тебя работа на кухне, но горничные действительно более не требуются.