Этого не может быть. Это не может происходить на самом деле, черт побери.
Дин смотрит на меня, и его округлившиеся глаза полны противоречий. Жилки на висках пульсируют от сдерживаемой ярости.
– Я не поступлю так с тобой. Лучше умереть, – отвечает он. И он говорит серьезно. Клянусь Богом, он говорит серьезно.
Эрл хватает Дина за футболку спереди и тащит его ко мне, пистолет прижат к его груди.
– Котенок этого хочет. Уже мурлычет от желания.
Дин едва не падает, когда его толкают ко мне, но успевает удержаться за мгновение до столкновения с моим лицом. Мы впиваемся друг в друга отчаянными взглядами, когда нас насквозь, до мозга костей пробирает реальность, ужасающая правда происходящего. Я чувствую исходящее от Дина тепло, когда он тянет ко мне руки, чтобы прикоснуться, в самый первый раз.
Он кладет ладони мне на плечи, слегка сжимая.
– Я не могу, Кора. Позволь ему убить меня. Пожалуйста.
– Прекрати. – Слезы наполняют мои уставшие глаза, и я инстинктивно прижимаюсь к Дину в поисках желанного тепла. Больше контакта. – Я не позволю тебе умереть. Просто покончи с этим.
Лучше ты, чем он.
Хотя я вряд ли могла бы произнести это вслух.
Дин опускает руки, его пальцы впиваются в мои предплечья. Он опускает голову и тяжело, с болью выдыхает.
– Черт…
– Давай, Ромео. У Эрла сегодня много дел. У тебя есть еще минута, прежде чем я начну терять терпение и стану злиться.
Мы оба смотрим на Эрла, затем снова друг на друга. Зрительный контакт оказывается для меня невыносимым, поэтому я отворачиваю голову вправо. По моим испачканным щекам катятся слезы.
– Кора. – Тон Дина настойчив. Тихий, но пронизанный напряжением. Он берет мой подбородок своими грубыми пальцами и заставляет меня поднять взгляд. – Кора, посмотри на меня.
Боже. Слезы текут сильнее. Я приоткрываю рот, и взгляд Дина падает на мои губы. На горле дергается кадык. Затем Дин наклоняется ко мне.
О, нет. Нет, нет, нет. Он собирается поцеловать меня.
Я снова отворачиваю голову в сторону, уклоняясь от поцелуя.
– Нет, – шепчу я срывающимся голосом, пряди моих волос липнут к мокрым щекам. – Не превращай это в то, чему здесь нет места.
Дин прерывисто втягивает воздух и останавливается. Он слегка кивает, сообщая мне, что понимает, а затем тянется к одному из моих скованных запястий. Между нами воцаряется замешательство, и я хмурюсь. Он начинает массировать большим пальцем точку, где у меня бьется пульс. Его взгляд все еще прикован ко мне.
– Ты чувствуешь это?
Я с трудом сглатываю. В моем пересохшем горле ком, и он болезненно скатывается ниже.
– Да, – выдыхаю я. Жест немного успокаивающий, несмотря на обстоятельства.
Дин продолжает круговые движения, почти любовно касаясь моего запястья.
– Сосредоточься на этом. Закрой глаза и отключись. Я хочу, чтобы единственное, что ты чувствовала, – это мой большой палец на твоем запястье.
Мне еще сильнее хочется плакать. Плакать, потому что я напугана, измучена, мне больно, и я унижена. Мне хочется плакать, потому что я не могу поверить в происходящее. Хочется плакать, потому что жених моей сестры, мужчина, которого еще неделю назад я ненавидела, собирается трахнуть меня, в то время как актер из цирка уродцев дрочит в нескольких футах от нас.
Хочется плакать, потому что это отвратительно, просто ужасно, но Дин все равно пытается хоть чем-то мне помочь.
Я опускаю подбородок и крепко зажмуриваю глаза, кивая в знак согласия. Дин вздыхает, и его вздох волной прокатывается по моему телу. За этим следует звук расстегивающейся пряжки ремня, и его брюки падают на холодный цемент.
Момент разрывает знакомый хриплый голос.
– Да, вот так. Трахни ее хорошенько и жестко.
Я крепче зажмуриваюсь, пытаясь отсеять все, кроме ощущения большого пальца Дина на чувствительной коже моего запястья. Его движения нежные и плавные. Не прерывающиеся. Что бы он ни делал другой рукой – боже, я не хочу этого знать, – мое внимание целиком на запястье. Я делаю прерывистый вдох, долгий и медленный.
– Что с тобой не так, черт подери? – рявкает Эрл с другого конца подвала. – Она горячая штучка. Трахни ее наконец.
Я вздрагиваю от пронзительного звука его голоса, и распахиваю глаза. Приближаюсь к лицу Дина. Он смотрит на меня пустыми глазами.
– Все в порядке. Просто сделай это, – успокаиваю я его, желая поскорее покончить с этим. Желая свернуться калачиком от стыда и плакать, пока не усну.
Навсегда.
Дин стискивает зубы, у него раздуваются ноздри.