Выбрать главу

Она не стала рисковать и звонить из дома Макса, поэтому не зарезервировала себе место на самолет. Линнет также не знала, когда будет ближайший рейс в Англию. Теперь это уже не имело никакого значения! Она полетит любым, если даже ей придется потом сделать пересадку. Она не желала никогда больше встречаться с Максом ди Анджели, пропади пропадом ее контракт с ним! Если он пожелает, может подать на нее в суд в любом месте Европы, но она не станет жить под его крышей.

«Дорогая Кэсси! Мне пришлось срочно уехать в Англию. Пожалуйста, позаботься о Паддингтоне без меня. Он слишком велик и не помещается в моем чемодане. Желаю тебе счастья в твоей учебе, и веселись, моя девочка. Я тебя очень люблю.

Твой друг Линнет».

Что еще она могла написать девочке? Кэсси все равно ничего не поймет, пока когда-нибудь не превратится в женщину. Дорогая Кэсси, я покидаю тебя, потому что твой отец разбил навсегда мое сердце! Нет, пока этого письма вполне достаточно.

Если родители Линнет и были удивлены, когда она появилась дома холодным ноябрьским утром, то ничего не сказали. Они видели, что их дочь находится в жутком состоянии. Она выглядела усталой, больной и как бы окаменевшей. Ей требовались горячая ванна, бульон и сон, и именно в этом порядке. Несмотря на то, что было время ланча и мать была по горло занята в баре и на кухне, она быстро уложила ее в кровать, положила горячие бутылки к ногам, задернула занавеси и включила отопление.

Линнет не думала, что сможет заснуть, но усталость одолела ее. Полет был настоящей мукой, но даже жуткая болтанка не смогла хоть немного ослабить холодное железное кольцо, крепко сжавшее ее сердце.

Как же ужасно Макс наказал ее за ошибки и дела, которые она не совершала! Но она все равно любила его. Она отдалась ему вся, без остатка — это правда, потому что он не прибегал к силе! Ему не нужно было этого делать.

Пройдет много времени, прежде чем она сможет превозмочь себя и забыть его. Если только будет в состоянии сделать это. Но когда она проснулась, проспав остаток дня и всю последующую ночь, то пришла к решению. Возможно, во сне ее разум решил все за нее.

Жизнь продолжается. Так было и будет. Страдать всю оставшуюся жизнь из-за того, что кто-то разбил твое сердце, — все это было прекрасно описано в романах викторианской эпохи, но так не бывает в реальности. Да, она полюбила человека, который никогда не будет принадлежать ей, более того, он презирает ее. Но если она и не сможет его позабыть, она должна двигаться вперед — консультироваться с врачом и продолжать свое обучение. Она не думала, что нанесла непоправимый вред своему горлу, когда пела в «Кафаворите». Сейчас ее голос — все, что оставалось у нее в жизни!

Она встала, раздвинула шторы, надела джинсы и чистый свитер и с решительной улыбкой на лице пошла на кухню, где мать, обслужив всех посетителей, присела отдохнуть с чашкой чая. Она поняла, что отец занят в баре, поэтому на несколько минут они остались вдвоем.

— Да, сон был тебе совершенно необходим, — ласково сказала мать. В ее глазах все еще были видны забота и сомнение.

— Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Прекрасно. Хочу есть, — ответила Линнет. — Нет, ты сиди. Я приготовлю тосты. Но если еще остался чай, я бы выпила чашечку.

— Пей, пожалуйста, я только что заварила свежий. — Она смотрела, как Линнет намазывает джем себе на тост. — Мы ждали тебя к Рождеству. Наверное, случилось что-нибудь неприятное. Ты не хочешь рассказать мне об этом?

Линнет тихонько покачала головой.

— Я пока не хочу говорить о том, что случилось, — ответила она. Ее боль все еще была слишком острой, чтобы говорить о ней. Кроме того, целый ряд вещей она никогда и ни с кем не собирается обсуждать, даже со своей матерью. — Возникли некоторые сложности, и я решила, что мне лучше уехать!

Она налила себе еще чая, подобралась, делая вид, что все в порядке.

— Я вернулась и могу подежурить в баре, когда будет много народу, чтобы помочь отцу и тебе.

Мать засомневалась.

— Нам не хватает помощников, но… я не знаю. Тебе не нужно отдохнуть?

— Нет, я уже отдохнула. Мне нужно работать, — твердо ответила Линнет. Работать — лучше, чем сидеть и жалеть себя!

Поэтому она провела почти весь день, помогая отцу в баре. Работы было много, и не было времени думать обо всем. Для нее это был наилучший вариант. У меня будет все в порядке, у меня должно быть все в порядке, повторяла она себе, не обращая внимания на постоянную боль в сердце.