Сатклифф познакомился с Астрид через ее приятеля, молодого художника-дизайнера Клауса Формана, который как-то забрел в «Кайзеркеллер» после ссоры с Астрид. Его покорила грохочущая музыка «Битлз» и их необычный пижонский вид. «Я не мог оторвать от них глаз», - вспоминал он. Клаус снова и снова заходил в клуб и однажды пришел с Астрид. Несмотря на черную спальню, Астрид была типичной представительницей благополучного среднего класса, но ей понравилась вульгарная атмосфера «Кайзеркеллера». Как и Формана, ее покорили «Битлз». «Меня всегда приводили в восхищение пижоны, а тут передо мной их было сразу пять. Я просто сидела с открытым ртом». Астрид с первого взгляда влюбилась в Сатклиффа.
«Битлз», преодолевая свои антигерманские предубеждения, тоже заинтересовались спокойным, непринужденным артистическим стилем Формана, Астрид и их друзей, которых они стали приводить с собой в клуб. В Германии в это время был очень распространен экзистенциализм, и эта компания была лидером этого движения в Гамбурге. Они со смыслом рассуждали о жизни, зачесывали волосы вперед, одевались в черное и были не похожи ни на кого из тех, кто окружал «Битлз». Леннон называл их «экзи» - от экзистенциализма. Любознательный Маккартни, вдохновленный их примером, прочитал основополагающий роман битников «На дороге» Джека Керуака. В перерывах выступлений все вместе выпивали, объясняясь на общечеловеческом языке знаков и жестов. Сатклифф и Астрид, используя дополнительно для общения немецко-английский словарь, вскоре стали любовниками.
Влияние, которое Астрид и «экзи» оказали на «Битлз», имело впоследствии поистине мировое значение. По правде говоря, у «Битлз» было мало чего совсем оригинального - философия их представляла собой немецкое понимание американского движения битников, прическа с зачесанными вперед волосами пришла из Парижа, пиджаки без воротников - от Пьера Кардена. Но когда все это было приложено к группе молодых ребят, говоривших с акцентом, которых никто не слышал за пределами Ливерпуля, когда все это было подано на музыкальный рынок вкупе с гениальным песенным творчеством Леннона и Маккартни, то результат оказался феноменальным.
По словам Артура Кестлера, «различные элементы, будучи собранными вместе, осуществляют процесс создания». В случае с «Битлз» это было истинной правдой. Маккартни, который всегда делал быстрые социальные, обобщения, замечал: «Эпоха королевы Елизаветы I ассоциируется с Ролли, а эпоха Елизаветы II - с «Битлз». И в этом заслуга музыки».
Экзистенциализм как популярное движение, противоположное философии избранных Сартра, в те времена находил свое музыкальное выражение в современном джазе. «Битлз» не любили джаз. «Мы были против джаза, джаз никому ничего не давал», - говорил Леннон. Однако им нравился стиль «экзи», и они стали считать его своим. Привнося этот стиль в грохочущий рок-н-ролл, смешивая Керуака с Литтл Ричардом, «Битлз» вытащили экзистенциализм из стен университетов и колледжей и превратили его в массовое движение, достигшее своего апогея в конце 60-х годов, в период движения хиппи «Власть цветам». Но в те бурные гамбургские дни, конечно, ни Леннон, ни Маккартни даже не представляли себе грядущих последствий, они просто каждый вечер по двенадцать часов выступали перед шумной публикой.
Маккартни всегда был честолюбив и считал, что ансамблю нужно уехать в другое место, желательно подальше от скандальной гамбургской публики. Насколько он иногда мог быть замкнутым в личной жизни, настолько обаятельным, улыбающимся и доступным - на сцене, поэтому среди поклонников ансамбля Пол считался наиболее популярным его участником. Астрид говорила: «Он всегда что-то говорил на сцене, объявлял песни и раздавал автографы. Уже тогда у него проявлялись задатки импресарио». «Пол - единственный из них, кто всегда волновался о будущем и спрашивал: «Что мы будем делать?» - вспоминал Бест.
Однако в мире «экзи» Репербан будущее было неопределенным и могло зависеть от необузданного нрава бандитов, вооруженных ножами и пистолетами, поэтому надо было играть и заботиться только о себе. Чтобы выжить в этом Дантовом аду, «Битлз» прибегли к помощи местных проституток, таблеток и алкоголя.
Если выступление ансамбля нравилось публике, то клиенты присылали для них выпивку прямо на сцену. «Спойте «Hound Dog» за два ящика пива», - кричал кто-нибудь из публики, и они пели. Пили они много, а иногда слишком много. Бест вспоминал, как после одной из пьянок Харрисон блевал с кровати на пол, усугубляя и без того ужасающую грязь их спального помещения.
В качестве химического противодействия алкоголю и под предлогом того, что это помогает им выдерживать ночные выступления, «Битлз» стали употреблять таблетки. «Немцы говорили, что можно поддерживать бодрое состояние, принимая таблетки для похудения. Мы так и делали», - говорил Леннон. Первым поставщиком таблеток стала Роза, работавшая в туалете клуба «Индра». Таблетки хранились у нее в коробке из-под леденцов, и она всегда с готовностью их предлагала. Сначала они принимали «прелюдин», а потом перешли к «пурпурным сердцам» и «черным бомбардировщикам». «Это был единственный способ выдержать все это», - уверял Леннон.
И вскоре «Битлз» (за исключением Пита Беста, который всегда держался в сторонке) стали глотать эти таблетки горстями. Они утверждали, что никогда не испытывали зависимости от этих таблеток, но это было началом их знакомства с наркотиками. Употребление таблеток в таких количествах в сочетании с алкоголем часто приводило к тому, что языки у «Битлз» заплетались, они спотыкались на сцене, а иногда и падали с нее.
Поведение Леннона никогда не отличалось скромностью, а под воздействием таких потенциально смертельных коктейлей стало еще хуже. Будучи как-то без денег и под воздействием большой дозы таблеток, он попытался обчистить пьяного матроса. В другой раз он появился на сцене голый, с сиденьем от унитаза на шее. Говорят, что он однажды помочился из окна на проходивших мимо монахинь, но Маккартни не подтверждает эту историю. О тех днях ходит еще много различных баек.