Выбрать главу

На самом деле, в этой низкой прокуренном зале, где величественный папаша Корн, закатав рукава по локоть и сияя лысиной в свете газовых ламп, споласкивал в жирной воде стаканы из под красного вина, в этой излюбленной малине отборных парижских уголовников, Фандор встретил множество старых знакомых.

Поле тем временем подтолкнул его к столику, за которым сидел весьма странный тип, похожий на судебного исполнителя. На голове у него топорщился видавший виды парик, на носу торчали огромные очки, а щёки были украшены грязными бачками, по форме напоминавшими котлеты.

— Здорово, папаша Мош, — фамильярно приветствовал Поле этого неопрятного человека.

Пока Поле заказывал на ужин литр вина, сыр, колбасу, хлеб и красочно рассказывал Мошу свои недавние приключения, Фандор незаметно наблюдал за посетителями кафе.

Высокий детина мрачной наружности, только что сказавший «Ясное дело, пойдём!» был не кто иной, как Бородач. А тот, рядом, который отвёл назад руку жестом профессионального борца, был, конечно, Бочар. Справа от него сидел Красавчик, а чуть подальше, спиной ко входу, — здоровенный тип, наверное, сам Звонарь. А вот и зловещая старуха Тулуш собственной персоной, и знаменитая проститутка Эрнестина.

«Так значит, вся банда снова в сборе? И по-прежнему встречается в кабачке у Корна?» — Фандор был настолько потрясён, увидев вновь этих знаменитых бандитов, замешанных почти во всех преступлениях Фантомаса, что с трудом выдерживал свою роль и почти не слушал Поле, который тем временем пел ему дифирамбы.

— Папаша, — обращался он к Мошу, — платить будете вы. Да-да, господин судья, не отпирайтесь. Понимаете, этот парень — я даже не знаю, как его зовут — для него надо какое-нибудь дельце придумать… Он парень что надо, не трус какой-нибудь! Как он отделал лягавого! Раз-два и готово. Так-то, папаша!

Мош потягивал мелкими глотками необычную смесь водки с абсентом и внимательно слушал Поле. Наконец он обратился к Фандору.

— Ну что, молодой человек, дела у вас, видно, не очень?

Этот вопрос вывел Фандора из глубокой задумчивости.

То, что он услышал секунду назад, казалось ему слуховой галлюцинацией. И тем не менее эти слова прозвучали на самом деле. Бородач произнёс их как нечто обычное, само собой разумеющееся:

— Раз Фантомас назначает нам встречу, то мы, ясное дело, пойдём. А всё-таки силён этот парень! Сидит в тюрьме и приказы отдаёт.

Не успел Фандор как следует обдумать эти удивительные слова, как снова раздался голос Моша:

— Я спрашиваю, как у вас дела, молодой человек?

— Э-э да, — замялся Фандор, — то есть нет… Я хотел сказать, что дела мои паршивые. Без денег мне совсем хана.

— А писать вы умеете?

— А как же! — важно отвечал Фандор. — И почерк у меня хороший.

— Тогда вот что, — сказал Мош после некоторого раздумья. — Я нанимаю вас на работу. Я по профессии адвокат, но занимаюсь самыми разными делами. Если вам негде ночевать, то можете спать у меня на чердаке. Там много старой бумаги, можете себе устроить из неё постель… Ну как, подходит вам моё предложение?

Фандор колебался. Он спрашивал себя, для каких тёмных дел нанимает его этот сомнительный адвокат.

Поле пихнул Фандора локтем в бок.

— Ну чего ты, соглашайся! На вольных хлебах всё равно долго не протянешь, так что терять тебе нечего. Работёнка-то не пыльная, да и старикан отличный. Такая хитрая бестия — его здесь все знают.

Фандор подумал, что, если папаша Мош — частый посетитель заведения Корна, то он должен быть хорошо знаком со всей здешней шайкой. С этой минуты журналист больше не колебался. Чем бы ни грозила ему работа у Моша, он не может от неё отказаться, поскольку это для него единственная возможность поближе подобраться ко всей честной компании.

— Да чего там долго думать, месье Мош, — отвечал Фандор, превосходно подражая характерному акценту жителей предместья, — дело хорошее. А что до чердака, то всё лучше, чем под мостом.

— Корн! — зычно крикнул Мош, стукнув по столу кулаком. — Налей-ка всем ещё по стакану. Я угощаю! Я нанял клерка!

За несколько часов до описанных нами событий во Дворце Правосудия состоялся настоящий военный совет между представителями всех властей, ответственных за поддержание порядка в Париже.

Было пять часов вечера. Г-н Казамажоль, генеральный прокурор Республики, нервно прохаживался по своему кабинету. Напряжённое выражение лица, насупленные брови, быстрый взгляд и нервно сжатые губы свидетельствовали о предельной внутренней сосредоточенности г-на Казамажоля. После долгого молчания он обратился наконец к своему высокопоставленному коллеге, шефу сыскной полиции.