— Марк… — попытался рыцарь и, не дождавшись больше ответа, оставил попытки к примирению.
Наверху, у дороги, горел костер. Рыжий свет озарял стволы редких сосен и фасад какого-то двухэтажного строения. Массивный бревенчатый сруб со множеством уютных окошек с видом на реку навис над обрывом. Откуда-то сверху доносились голоса, на ветках сосен или в кустах смородины пела веселая ночная птичка.
В зале придорожной гостиницы, несмотря на поздний час, было еще достаточно людно: засидевшиеся допоздна за кружкой юва и тарелкой каши путешественники, беседующие, играющие в шашки припозднившиеся сельские мужики, какие-то, похожие на наемников люди в истрепанных одеждах в уголке, быть может охотники из леса, а быть может и настоящие налетчики подыскивающие своих жертв. Полицейские пристроились к каким-то старикам, которые были не против компании, перекрестились, заказали по кружке юва и хлеба.
— Ну что, узнали что-нибудь новое? — устало спросил лейтенант Турко у Фанкиля, доставая планшет и вставленный в обрезанное гусиное перо грифель. Он залпом выпил половину кружки жидкого и слабого юва и, быстро захмелев, как будто приготовившись делать записи, уставился в чистый лист.
— Мы убедились, что все наблюдения и выводы Марка верны — рассудил рыцарь.
— Вот я тут записал, что Карл говорил… — пролистал блокнот, прищурился в тусклом свете огарков в глиняной миске на столе лейтенант и прочел — склеп этот начали расчищать полгода назад. Под видом переоборудования могильника. Лицо разумеется тоже подставное. Цемент привозили с цеха Ринья. Три недели назад там начали ставить двери. «Жикс и Морек» занимались ими, заказали со сталелитейных петли, запоры и рамы. Из внутренних помещений вынесли весь мусор, но никакой мебели, ничего нового не завозили. За доставку и установку расписывалась и расплачивалась Тильда Бирс с улицы Зеленого Мола дом три… А вот из морга госпитального дома Елового предместья за эти недели в несколько приемов исчезло почти два десятка тел. А вместе с ними и старик сторож…
— А раньше такое было? — уточнил детектив.
— Всякое было — покачал головой лейтенант Турко — тела пропадают постоянно. Чаще всего следы ведут в трясину Митти, да и в Лесу любители мертвечины тоже есть… Такие дала ни мы, ни местные шерифы не расследуют, у нас на живых то ни времени ни денег, а тут еще мертвые. Но столько тел сразу с одной точки, это много. Такое только во времена Смуты было, знаете что с ними делали?
— Очевидно, что Эрсин — рассудил Вертура — но если…
— Порошочек для хороших мыслей! — интригующе зашептал, наклонился к Фанкилю какой-то темнолицый бородатый и сутулый, словно привыкший ходить вжимая голову в плечи, мужик. Он уже некоторое время переходил от стола к столу, шептался с посетителями, чем уже успел вызвать интерес наблюдательного рыцаря.
— На троих — спокойно ответил Фанкиль и откинулся, чтобы достать из поясной сумки деньги.
Продавец сунул руку под полу плаща, раскрыл торбу, проверил лежащие в ней конверты и, выбрав один, протянул над столом. Но рыцарь ловко перехватил торговца за запястье и, придавив его руку к столешнице, ударил по ладони кулаком. В тусклом свете очага сверкнула сталь перочинного ножа, пригвоздившего ладонь к доскам. Продавец порошка скорчился и запоздало захрипел.
— Полиция Гирты! — тут же вскочил со своего места, грозно и пронзительно закричал лейтенант Турко, срывая с пояса секиру. Тут же рядом очутился и детектив, в его руке сверкнул бронзовый ромб, а форменная шапочка вмиг оказалась поверх платка на его голове.
— Хахаха! — засмеялись у столов — попался! Второго лови! Вон бежит!
И пронзительно и яростно засвистели.
Какой-то человек в неприметном серо-буром одеянии метнулся к дверям. Его поймали за плащ, но он ловко дернулся, сорвав заколку и, оставив своих преследователей с плащом, стремглав бросился к двери и растворился в темноте. Лейтенант Турко с топором наперевес, молча сорвался с места и помчался за ним. У стола запоздало забился, пытаясь вырвать пригвожденную ножом к столу руку, завыл, пойманный Фанкилем торговец порошком, но Вертура подскочил к нему и несколькими ударами кулака в голову сверху вниз, заставил его притихнуть, упасть на колени и запросить чтобы больше не били. Фанкиль вынул нож из его пробитой руки и, бросив выразительный взгляд на детектива, поволок свою охающую от боли жертву за плечо, в сторону входной двери. Следом, со стуком отодвигая скамейки, весело переговариваясь, подались и зевающие, пробудившиеся от пьяной полудремы в душном дымном зале, увлеченные внезапным новым зрелищем посетители.