Выбрать главу

– Можно начинать, ваше высочество, – обратился к барону один из техников.

Азкфру спустился на пол.

К его антеннам были быстро подсоединены два дополнительных провода, таких же, как у Хаина. Если теперь он что-нибудь произнесёт, прибор это зафиксирует, усилит, обработает и передаст непосредственно в мозг Датама Хаина таким образом, что сказанное будет запечатлено там навеки.

Барон подал сигнал начинать, и техники включили аппаратуру.

– Датам Хаин! – послал импульс мозг посла.

– Да?

– Своё прошлое вплоть до этого момента ты сохранишь в памяти, но это – чисто теоретическое прошлое, которое никак не связано с твоим настоящим и будущим, – транслировал барон. – Сегодня тебе важно знать одно: ты – марклинг-производитель из баронства Азкфру. Ты обязана выполнять всё, что барон Азкфру пожелает, и это доставляет тебе радость. Моя воля – это твоя воля, твоя единственная воля. Ты существуешь для того, чтобы служить мне. Ты никогда не предашь меня, не позволишь злу приблизиться ко мне. Ты – моя собственность, и в этом заключается твоё счастье. Ты радуешься, когда служишь мне, и печалишься, когда не служишь. Я – твой вождь, твой господин и единственный бог. Ты понимаешь меня?

– Да, господин, – механически ответил Хаин. Барон подал знак, и техники отсоединили провода от его антенн.

– Как всё прошло? – спросил Азкфру у одного из них.

– Она восприимчива, – ответил тот. В числе внушённых этому технику идей была убеждённость в том, что сам он никогда не подвергался внушению. – Однако в её психологическом облике доминирует крайний эгоизм. В конечном счёте это может аннулировать внушение и вызвать психическое расстройство.

– Твои предложения?

– Продолжайте внушать ей ту же идею, – сказал техник. – Сообщите ей, что единственный путь к богатству и могуществу связан для неё с вами и ни с кем другим. Эту мысль её мозг воспримет полностью, так как она не будет противоречить стандартному кодированию, которое вы уже произвели. А когда она проснётся, пообещайте ей самое высокое положение, которого может достичь марклинг-производитель.

– Понимаю, – ответил барон. – Это будет прекрасным завершением. Заканчивайте кодирование, – приказал он.

Датам Хаин проснулся с очень странными ощущениями, не осознавая, что прошло уже десять дней с тех пор, как он очутился на аккафианской территории.

Вскоре к нему в комнату вошла марклинг с эмблемой барона Азкфру. Увидев, что Хаин проснулся, посетительница весело сказала:

– Ты, наверное, проголодалась, бедняжка? Следуй за мной, и мы обо всём позаботимся.

Хаину и в самом деле очень хотелось есть, поэтому повторять ему не понадобилось. В столовой было полно ёмкостей с длинными полосатыми червями. Поедая эту пишу, Хаин уже не испытывал приступов тошноты. Более того, он нашёл её восхитительной.

– Барон разводит своих собственных фикфов, – объяснила провожатая, когда сама наелась до отвала. – Для домочадцев – только самое лучшее, до полуночи у Колодца Душ."

Хаин внезапно прекратил есть.

– Как ты сказала?

– О, это всего лишь поговорка, – ответила та. Тут же все позабыв, Хаин продолжал насыщаться. Убедившись, что её подопечная наконец утолила голод, служанка сказала:

– Теперь в приёмную, там ты увидишь барона. Хаин покорно последовал за ней по длинным роскошным коридорам в просторную приёмную, где на полу лежал ковёр из пушистого меха и где раздавалась негромкая "музыка", приятная, но не убаюкивающая.

– Теперь расслабься, – сказала ему провожатая барона. – Его высочество вызовет тебя, когда будет готов.

Но расслабиться Хаин не пожелал.

Он нервно расхаживал по комнате в ожидании баронских милостей.

* * *

А барон тем временем принимал гостя, а может быть, и гостей, – точно определить он не мог. Хотя Азкфру многие годы поддерживал связь с представителем правительства, которому подчинялось это существо – или существа, – он никогда с ним (с ними) не встречался и ничего о нём (о них) не знал. "Я и сейчас ничего не знаю", – подумал он с раздражением. Такая ситуация ему очень не нравилась. Представители северного полушария своей чужеродностью и загадочностью вызывали у барона безотчётную тревогу, и он предпочёл бы иметь дело с самым непохожим на него представителем южной расы, чем с самым близким ему по, внешнему виду обитателем Севера.

Объект размышлений и источник тревоги плавал в воздухе метрах в трёх от него. Именно плавал, решил барон: его явно ничто не поддерживало. Существо это выглядело как слегка изогнутый узкий кусок хрусталя, с которого свешивались десятки маленьких хрустальных колокольчиков; длина его не превышала метра. Он висел, едва не касаясь пола. Над этой хрустальной лентой плавало нечто, состоящее, казалось, из сотен то и дело вспыхивающих огоньков. Их расположение наводило на мысль, что они покоятся внутри прозрачного шара, каким-то образом связанного с хрустальным держателем, но, как барон ни старался, он так и не смог убедиться в существовании шара, присутствие которого чувствовал.

Он отдавал себе отчёт в том, что с точки зрения Провидца и Опоры он тоже выглядит странно, но понимал, что никогда этого не узнает. Ему бы не понравился их мир, он вообще не хотел бы там очутиться. Но они находились здесь, на его территории, и это давало ему ощущение некоего превосходства.

– А вы уверены, что этот Хаин останется верен вам? – спросил Опора, использовав для формирования слов свои колокольчики. Голос его был начисто лишён модуляций и интонационной окраски.

– Абсолютно, – ответил Азкфру. – Хотя в любом случае я не понимаю, почему нам так необходим этот марклинг. Я не доверяю тем, кого плохо знаю.

– Придётся, – заметил Опора. – Вспомните, как Провидец предсказал, что к вам явится один из этих Пришельцев и что без него решить наши проблемы невозможно.

– Помню, помню, – сказал Азкфру, – и мне приятно, что именно я вступил в контакт с вашей расой. Мы поставили на это предприятие столько же, сколько и вы. – Он нервно заёрзал. – Но откуда вы знаете, что это именно тот, кто нам нужен?

– Мы не знаем, – согласился Опора. – Провидцу лишь известно, что один из четверых, составлявших эту группу, необходим, чтобы открыть Колодец. Одному было суждено попасть в Чилл, другому – в Адригал, третьему – в Диллию, четвёртому – сюда. Из этой четвёрки именно Хаин больше всего подходит для нашего дела.

– Понимаю, – сказал Азкфру, и в его голосе одновременно прозвучали и неуверенность, и смирение. – Конечно, двадцать пять процентов лучше, чем ничего. Но почему бы не схватить остальных для полной уверенности?

– Вы прекрасно знаете, – терпеливо объяснил Опора, – что, если мы упустим хотя бы одного из этих Пришельцев, его спрячут и следить за ним мы не сможем. В нашем же случае мы будем знать, где они находятся и что делают.

– Ладно. Но ведь есть и второе предсказание.

– Совершенно верно, – согласился Опора. – Когда Колодец будет открыт, через него пройдут все Пришельцы. Следовательно, если мы возьмём с собой хотя бы одного из них, то получим верный шанс пройти через Колодец.

– Я бы сам хотел пройти через него вместе с вами, – сказал барон. – Меня тревожит, что единственным представителем моей расы будет закодированный чужестранец, известный своей ненадёжностью.

– Даже один из нас будет сильно бросаться в глаза, – заметил Опора. – А двое таких, как вы, привлекут внимание сотен прочих обеспокоенных правительств. Кроме того, неизвестно, не заключил ли кто-нибудь подобное соглашение с одним из трёх оставшихся Пришельцев или даже со всеми тремя.

Эта мысль крайне встревожила барона, – Чёрт возьми, а вы-то – или половина вас, или кто там из вас Провидец, вы-то знаете?

– Конечно, нет, – ответил Опора. – Настоящее так же скрыто от Провидца, как и от вас. К нему поступают случайные обрывки информации, и процесс этот абсолютно не поддаётся контролю. На этот раз материалов нужно больше, чем мы обычно собираем по любой проблеме. Надеемся, что с развитием событий мы сможем сложить эти куски в единое целое.