Выбрать главу

Глядя на выдрессированную искренне раболепствующую прислугу, хотелось показать их Юле, которая раз за разом предлагала ему не забывать про законы гуманизма, даже сейчас считать их необходимыми. Но лакеи из поместья Собчак? Они совсем не мечтали о том, чтобы быть уравненными в правах. Только попробуй воспринимать здешнюю прислугу как равных себе — они будут противиться, считая это несправедливостью. Права у них не равные, они отчаянно просят, умоляют, чтобы вы подавили их своим превосходством, ведь чем больше величие господина в их представлении, тем более жирные крохи будут падать им с его стола.

Да и «господа», роем мух носившиеся на приёмах вокруг члена «Клуба ста», были ничуть не лучше. Они тоже старательно ставили Тимофея в более высокое положение по отношению к ним с удивительной изобретательности, всякий раз направленной на то, чтобы «завладеть» крохой милости, отличаясь от лакеев лишь размером ожидаемой «крошки». Само понятие уважения для «господ» не существовало, они пребывали в гранитной твёрдости убеждении, что какое-то минимальное улучшение их жизни возможно исключительно опираясь на унижение слабейшего и одновременно лишь как тень несравнимо большего расцвета многочисленных успехов стоящего над ними.

В Москву Тимофей возвращался, чувствуя себя совершенно разбитым, остро жалея, что обратно летел самолётом: надо было плюнуть на экономию времени и ехать поездом. Вечерний город промелькнул в окнах машины, которая везла хозяина из аэропорта в особняк, а голове трепыхалась мысль доползти до своих комнат и вызвать Юлину горничную. Олеся оказалась на удивление хорошим массажистом, уже несколько раз приводила молодого барина «в чувство» из такого же разбитого состояния, наверняка сумеет помочь и сейчас. А ещё наверняка Юля не спит, ждёт его… Он ведь сообщил, что прилетит именно сегодня…

Нина поймала брата по дороге к себе, едва он успел скинуть пальто.

— Тимочка, можно тебя на минутку?

— До завтра не подождёт? Я устал как собака, и голова чугунная.

— Нет, — сестра проявила неожиданную твёрдость. — Именно сейчас.

Тимофей настороженно посмотрел: в Москву Нина вернулась только к началу учебного года, и с тех пор была обижена на брата и держала зуб на Юлю. С чего-то решила, что её оставили в Саратове исключительно потому, что мест в кортеже было ограниченное количество. Вот брат, который выбил место своей любовнице, и виноват. Но за свою пассию горой стоял Тимофей, да вдобавок неожиданно для Нины к выскочке из спорт-центра благосклонно отнеслись и отец, и дядя Саша. Так что спорить и скандалить младшая сестра благоразумно не рисковала, соблюдала по отношению к брату холодно-нейтральное отношение. Заодно сделала вид, будто Юли не существует. И внезапно «Тимочка», а ещё нехороший холодок подозрения, что связано всё именно с Юлей.

Когда брат с сестрой оказались в её комнате вдвоём, Тимофей поинтересовался:

— Так я слушаю.

— А ты лучше посмотри. Не догадываешься, с чего твоя Юля не поехала в Питер? Так посмотри, — сунула диск в проигрыватель и включила телевизор.

На экране пошла съёмка скрытой камерой, но очень чёткая: явно не только оборудование было хорошее, но и ставили с умом и не торопясь. Номер средней руки гостиницы, где не спрашивают документов и старательно не вспоминают лица постояльцев. Дверь открылась и… держась за руки вошли Юля и Станислав. Поцелуй, оба торопливо начали раздеваться. И вот уже девушка легла на спину, заставила парня разместиться сбоку от неё на подушке, положив пенис ей на губы. Дальше она начала ласково касаться головки языком, изредка заглатывая член в рот, одновременно ласкала сама себя, гладя грудь и живот. Темп постепенно увеличивался, девушка на экране стонала, выгибалась дугой и уже целиком заглатывала член, дальше парень развернул её поперёк кровати и начал яростное совокупление…

— Видел? — Нина торжествовала.

Тимофей молча забрал диск и вышел. В груди жгло, сердце глухо бухало кровью в ушах. Механически переставляя ноги, он сделал несколько шагов. «Как она могла… не могу поверить… принцесса, тоже мне»… Встал, отдышался, принялся медленно сжимал и разжимать кулак, заставляя себя успокоиться и старательно твердя: в конце концов, он просто обязан Юле верить, если и в самом деле её любит. Потому, хотя запись волне недвусмысленная, со своей принцессой сначала надо её спокойно обсудить, а уже потом скандалить. И вдруг его словно ударило молнией. Вот она, ошибка! Тот, кто сделал эту фальшивку и подсунул Нине, рассчитал всё идеально точно… Но это если бы Юля и в самом деле была девочкой из провинции, поднявшейся наверх исключительно желанием Тимофея и через постель. Такая теоретически могла обзавестись любовником для души, её покровитель, получив неопровержимые доказательства измены — а фальшивка наверняка отличного качества, экспертиза может и не определить подделку однозначно — устроит скандал, выгонит, не слушая объяснений.