А по телу синей лентой от ударов
прошлые подобные твои ночи с ней
«Не встаёшь ну что же ласки тебе мало!»
Зонтик ты бросаешь бьёшь её рукой
И по тёмной шее длинной поцелуйной
и попахнут по́том плечи в волоса́
пальцами вцепляешься. хлынут ре́кой струйной
Оторвав преграду старого гребня
Час пройдёт. Лежите… плачешь ты весь мокрый
Положил ей голову между её ног
и поцелуешь гладкую кожу всю пропахшую
древнею иранскою женскою мочой
На подушке выгнувшись и глазами вспыхивая
как царева Дария древняя раба́
С ужасом и тягостно… спящего и мокрого
молча неподвижно смотрит на тебя…
«Варвара бледная вбежав средь ночи…»
Варвара бледная вбежав средь ночи
и дверь плечом разодранным отодвигая
и застонав упала на диване
в грязи в тоске безумная рыдая
Случилось что? её пытает мать
и гладит чёрную головку
Уйди! Уйди! Не смей меня каса́ть
Я нечиста осквернена. О волки!
Затем из сбившегося смятого рассказа
узнала мать что девушка домой
шла меж деревьев парка наслаждаясь
таинственной вечерней тишиной
Как вдруг из-за кустов набухнувшие груди
её схватила жёсткая рука
другие зад ей облепили
и ноги… и закрыв рот потащили
Сколь я ни извивалась сколько ни билась
в какую-то пещеру средь оврага
они меня сложили как добычу
их было четверо мужчин… я была на́га
Бельё моё всё разорвали звери
И первый лысый мною обладал
он мял моё проснувшееся тело
щипал и ноги сильно раздирал
Второй мальчишка бил меня в живот
Ах мама я его к себе прижала
и это мне позорнее всего
я наслажденье жуткое с ним испытала
Почти до самой утренней зари
они меня терзали все менялись
Вся жидкостью зали́та я была
Они над мною хрипло так смеялись
Я жить уж не хочу! Дай мне лекарств!
Но мать её уж ваткой обтирала
Флаконом принесла одеколон
и ноги разведённы прижигала.
«Был на заре тот мальчик глуп…»
Был на заре тот мальчик глуп
А в ноябре такое небо страшное
что не спасает чёрное его пальто
И в классе темнота и так ужасно что
на перемене дело рукопашное
Был вечером так этот мальчик боязлив
По коридору медленно шатался
Учебник физики в его руках
И вот учитель бледный появлялся
и чёрным небом плащ его пропах
Увидел как-то у учительницы пах
Когда в какой-то класс вошёл стремительно
Она сидела голая почти
И зашивала в шёлковой горсти
и ойкнула визгливо и пронзительно
А мальчик постоял ведь был он глуп и мал
И ничего не понимал
Тогда она его подозвала
Смеялась двери заперла пошла
Какой дикарь! Как это восхитительно!..
Раздевшись совершенно ошалев
По комнате обняв его кружила
«Ты никому не скажешь. Ты счастлив!»
она ему при этом говорила
И в его руку грудь свою вложила
Был на заре тот мальчик молчалив
С учительницей связан дружбой странною
Она его заставила всегда
На тёмном коридоре и у школьного пруда
хватать её за грудь спустивши лиф
И были они парой странною
Жеребятков
Пётр Петрович Жеребятков
Очень любит он детей
В школе он преподаватель
На хозяйстве средь аллей
Там где девочки сажают
Он уж крутится весь день
Ту толкнёт а ту за боки
Будто невзначай прижмёт
А когда во тьме вечерней
Разведёт костёр большой
Под покровом его дыма
Грудь погладит он одной
А другую всю притиснет
Пригласивши в кабинет
И залезет ей под юбку
Даст ей горсть за то конфет
А кто разденется потайно
На диване полежит
Этой он отвалит денег
Слух такой о нём бежит